— В нашем «форде» не найдется какого-нибудь оружия? — на всякий случай спросил я. Венди покачала головой. — А ты могла бы описать то место, куда мы едем?
Она не ответила, вообще никак не реагировала, видимо, она внесла меня в ту часть своей памяти, где мы храним дурные воспоминания и куда складываем описания личностей, которые ни под каким предлогом не могут нам понравиться; похоже, объем этой части памяти был у нее даже побольше, чем у меня, только у меня ее содержимое постоянно менялось, а ее излюбленным стилем было «если возненавидеть, то навсегда». Она представляла собой не лучший тип союзника, собственно, наихудший из возможных — сейчас она с нами, но пока я не скроюсь с ее глаз, никто не сменит меня во главе ее списка тех, кого следовало бы убить. Не слишком безопасная ситуация. Может, обойтись без Венди?
Я перебрался на переднее сиденье и подвинулся в середину.
— Подвинься, отдохнешь, а я поведу, — предложил я ей. Она тряхнула головой. Я едва удержался от того, чтобы врезать ей по держащим руль рукам. — Не понимаешь, что я говорю? Опиши ту свою усадьбу и отдохни, а я поведу.
— Нет.
— Хорошо, будем считать, что ты меня уже в достаточной степени утомила, а теперь подвинься…
— Я сказала — нет.
— В таком случае опиши…
— Привезу тебя, и сам увидишь! — истерически взвизгнула она.
— Нет, ты нам не нравишься, — спокойно сказал я. — Вспомни, что ты не пленница. Ты сама хочешь слегка проучить Даркшилда, но без нашей помощи это у тебя не получится, а нам в данный момент нужна информация. Поскольку если я по-настоящему разозлюсь, то нашпигую тебя препаратами, узнаю, что нужно, и вышвырну в канаву. — Я наклонился вперед, повернув голову. Теперь лицо Венди находилось почти напротив моего, я заслонял ей вид на дорогу. Впрочем, я предварительно проверил, что перед нами прямой отрезок без каких-либо других автомобилей. Венди бросила нервный взгляд над моей головой, потом другой. — Ну? Или мы сотрудничаем, или останови машину!
— Ладно… — прошипела она. Это особое искусство — прошипеть слово «ладно». — Территория усадьбы занимает семьдесят гектаров, небольшая ее часть — холм, на котором стоит дом. Остальная часть территории — это в основном неглубокий каньон с разветвлениями, Сорочий Каньон. Грунтовая дорога ведет якобы к дому, заканчиваясь у гаража, но на самом деле она идет дальше по большой дуге, огибая одно из ответвлений каньона. В следующем ответвлении находится частное стрельбище, что оправдывает существование дороги. Впрочем, эта дорога там уже была, когда я приобрела усадьбу. Между дорогой и каньоном старый полуразвалившийся сарай, по крайней мере, таким он выглядит внешне, но именно там находится проход.
— Они будут в сарае? Как это обычно происходит?
— Наверняка они будут там, обычно как минимум трое следят за зарядкой, а сегодня там никого нет, кроме Даркшилда и Шелтона.
— Разве что если они вызовут кого-нибудь по телефону, — вмешался Кашель.
Венди тряхнула головой, словно отгоняя сидящего на лбу комара, и ударила рукой по рулю.
— Этого я не знаю, — процедила она.
— Ну хорошо, кое-что я уже себе представляю, — примирительно сказал я. Не люблю, когда кто-то при мне ссорится, другое дело, когда ссорюсь я. — В доме есть какое-нибудь оружие?
— Нет. Какое-то оружие спрятано возле сарая, но я знаю только одно место. Кажется, на другой стороне каньона есть еще, но я этого не видела.
— И что — территория открыта со всех сторон? — спросил я. — Никаких заборов, стен, охраны? Ничего?
— Не совсем. Во-первых, у каждого пересекающего границу территории на терминале появляется информация, что он въехал на старый полигон, на котором может находиться и по которому передвигаться на собственный страх и риск. Этого достаточно. А остальное?.. В сарае ничего не видно, даже при более-менее серьезной проверке. Аппаратура спрятана в полу и двойных стенах. Даркшилд считал, что чем меньше тайн напоказ, тем больше шансов на отсутствие интереса со стороны соответствующих служб. И до сих пор он был абсолютно прав.
Я мысленно согласился с ней. Минут пятнадцать мы ехали молча, Кашель обдумывал — я мог бы поручиться за это головой и всем прочим — планы штурма Прохода. Я тоже. План должен был быть простым, таким, чтобы хватило одной пули. Через пятнадцать минут Лонгфелло кашлянул, затем слегка откашлялся я. Прошло еще полчаса. Венди замедлила ход и съехала с автострады, мы ехали по другой дороге, чем в эту сторону, но окружающий пейзаж был тот же самый, по крайней мере, насколько я мог вспомнить. Потом мы подъехали к воротам. Черт побери, об этом я не подумал. Другие тоже — ворота застали нас врасплох. Я посмотрел на Венди.
— Могу попытаться отключить сигнализацию, но не знаю, не поменяли ли они чего-нибудь в системе, — сказала она.
— Я знаю не больше тебя. — Открыв дверцу, я вышел из машины, с удовольствием потянулся и показал Венди на ворота. — Попробуй…
Она вышла и тоже потянулась, затем подошла к столбу и приложила ладонь к пластинке сенсора. Ворота что-то пропищали. Венди ответила. Открылась заслонка клавиатуры. После нескольких секунд манипуляций Венди обернулась и послала нам короткую торжествующую улыбку. «Бедный Даркшилд, — подумал я. — Молись, чтобы именно я тебя убил». Венди вернулась к нам легкой пританцовывающей походкой.
— Они въехали на территорию двадцать минут назад, — сказала она тем особым тоном, который отличает склонных к жестокости людей. Венди мне никогда не нравилась, все те несколько часов, которые я ее знал, и теперь это чувство лишь подтвердилось и усилилось. — Систему они не перенастраивали, не было времени… — Она неприятно улыбнулась — верхняя губа чуть приподнялась и дрогнула, обнажив зубы.
— Разве что они специально запрограммировали систему именно так, чтобы ввести нас в заблуждение, — возразил я.
— У них не было времени. А впрочем — какая разница? Мы ведь все равно отсюда не уедем?
— Да, ты права. Поехали…
Я сел первым, подождал, пока хозяйка усадьбы тоже сядет, включит двигатель и пересечет невидимую границу ворот, и сказал:
— Останови. — Она послушно подчинилась. — У меня нет никакого плана, а у тебя? — — Я обернулся и посмотрел на сержанта. Тот покачал головой. Я повернулся к Венди: — В таком случае действуем так: ты останавливаешь машину в таком месте, чтобы мы могли выйти перед домом, не в буквальном смысле, просто, чтобы ты могла проехать возле дома и чтобы нас с тобой в это время уже не было. Мы пешком отправимся к Проходу. А ты, когда минуешь дом, загороди машиной дорогу, естественно, там, где ее нельзя будет объехать. И на этом для тебя все. А! Если после этого еще не будет слышно выстрелов или торжествующего смеха Даркшилда, попробуй найти и выпотрошить тот ящик с оружием, а потом очень осторожно двигайся в сторону Прохода. Но действительно осторожно. — В ее глазах я видел такое возбуждение, что начал сомневаться, слышит ли она вообще, что я говорю. — Послушай, ты мне не нравишься, я тебе не нравлюсь, но я тебя не застрелю, а Шелтон — вполне может. Даркшилд — наверняка. И кто бы там еще ни был — тоже. Понимаешь? Пойми, самое главное сейчас — отрезать их от системы управления Проходом. Если они не пройдут, то рано или поздно мы или кто-то другой до них доберемся и разорвем в клочья. Если же им удастся смыться, то о нашей мести можно будет забыть. Понимаешь? — Она молчала. Я почувствовал, что еще немного, и я взорвусь. И тут же понял, что я идиот. Схватив Венди за запястья, я сказал сержанту: — В багажнике должна быть какая-нибудь веревка. А если нет — пожертвую рукавом рубашки, мне совершенно не хочется, чтобы она ради своей собственной мести позволила им сбежать на другую сторону.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
