Наконец девушка не выдержала и осторожно подняла голову над водой. Уродливые тени опор чернели прямо над головой. Там, где кромка воды прикасалась к крепостной стене, камни обросли зелеными водорослями. Но выше камень был совершенно чистым, и Порция легко узнала так запомнившийся еще с зимы узор трещин. Ей пришлось прижаться к стене всем телом, чтобы нащупать хотя бы малюсенькую щелочку для опоры — иначе невозможно будет выбраться из воды. Щелочка нашлась — действительно, на нее можно было опереться одними пальцами, но и этого оказалось достаточно, чтобы легкое гибкое тело приподнялось до уровня потайной двери.
Но где ей искать пружину, чтобы отпереть дверь? В прошлый раз Порция нажала на нее совершенно случайно. Теперь же надо быстро найти заветное место, полагаясь на одну лишь удачу. Ну что ж, по крайней мере площадь поисков ей известна: скрытый запор находился где-то на самой двери, а не под камнями вокруг нее. Порция нащупала правый верхний угол двери и сильно нажала сразу двумя руками. Затем опустилась на несколько дюймов и нажала вновь.
Несмотря на душную предгрозовую ночь, она моментально продрогла из-за того, что мокрая холодная одежда липла к телу. Вскоре Порцию начал бить озноб, а зубы застучали так громко, что это наверняка мог кто-нибудь услышать. Правда, теперь она сомневалась, трясет ее от холода или от напряжения, — главное было не сдаваться, не прекращать поисков проклятой защелки!
И наконец, это случилось. Раздался тихий щелчок, и дверь подалась. У Порции захватило дух. Перед ней был вход в подземелье — в точности как в прошлый раз. Она перекатилась внутрь, в потайной ход. На этот раз здесь царила еще более густая тьма.
На миг она заколебалась, не решаясь закрыть за собой дверь. Еще не поздно вернуться на пост… и вообще выбросить из головы эту сумасбродную затею. Трясясь от озноба, громко стуча зубами, Порция замерла на месте. Если она сейчас же вернется…
Рассудок все еще смаковал мысль о возвращении, о чистой сухой рубашке, что ждет хозяйку под корнями старого дуба, — а тело двигалось как бы само по себе. Она прикрыла дверь и на ощупь двинулась знакомой дорогой. Вот и подземная кладовая. Теперь здесь было пусто. Порция двинулась к проему в дальней стене: оттуда можно попасть на лестницу. Стараясь ни о чем не думать, она двигалась быстро и бесшумно.
Заботливо смазанные петли издали чуть слышный звук, и распахнулась знакомая дверь на кухню. Мертвая тишина буквально давила на уши. Огонь в печи давно погас, и даже огромные часы почему-то молчали. Порция тенью пронеслась через кухню к черной лестнице. В этот миг она услышала невнятное сопение и бормотание. Она замерла на месте, распластавшись по стене и молясь про себя, чтобы темная одежда помогла ей слиться со смутными тенями по углам темной кухни. Звуки раздались вновь, и Порция облегченно перевела дух. Это просто чей-то храп. Наверное, кто-то из поварят прикорнул прямо здесь, на лавке возле печи.
Подобно заправскому шпиону во вражеском лагере, Порция ловко двинулась дальше, к лестнице. По ней можно подняться до мало посещаемого коридора, который пересекается с более широким главным проходом с расположенными вдоль него хозяйскими покоями.
Теперь Порция почти позабыла, что страдает от холода в своем мокром платье. Обмирая от страха и нетерпения, она спешила к спальне Оливии. Осторожно нащупала ручку, открыла дверь и скользнула внутрь. И только когда задвинула запор, поняла, что сердце чуть не выскочило у нее из груди.
Глава 21
—Что такое? Кто здесь? — раздался в темноте встревоженный голос Фиби.
— Тс-с-с! Это всего лишь я, — прошептала Порция.
— Порция! Это ты?! — Оливия так и подскочила на кровати; ее белая ночная рубашка смутно белела под складками полога.
— Да. Только не надо шуметь. — И Порция метнулась к кровати, откуда на нее уставились две пары удивленно распахнутых глаз.
— Ты, конечно, очень умно представилась: «всего лишь я»! — сердито заметила рассудительная Фиби. — Как нам прикажешь разглядеть тебя в такой темнотище?
— Да, тут вряд ли что-нибудь разглядишь, — согласилась Порция. — Но, пожалуйста, все же веди себя потише!
— Ты промокла? — поинтересовалась Фиби. — Я слышу, как с тебя капает на пол.
— Мне пришлось плыть через ров. — Порция содрогнулась и зябко обхватила себя за плечи. — Да только не очень-то мне здесь рады.
— Ох, Порция, ну как же мы не рады? — Оливия соскочила на пол и порывисто обняла подругу. — Да ты продрогла до костей! И промокла до нитки!
— Знаю, — мрачно откликнулась Порция. — Я принесла вам немного фруктов. — И девушка разложила мокрые гостинцы прямо на кровати.
— Сначала разденься. — Оливия принялась стаскивать с нее куртку. — Мы попробуем это просушить.
Фиби тем временем тоже спустилась с высокой кровати и возилась возле гладильного пресса.
— Накинь пока теплый халат.
— Ох, вот спасибо! — Порция с радостью отделалась от мокрой одежды.
— В-возьми полотенце.
Порция принялась энергично растираться, и это напомнило ей, как растирал ее Руфус, когда она чуть не замерзла в пургу. Она подумала, что если бы не была сейчас такой продрогшей и несчастной, то непременно посмеялась бы над иронией судьбы.
Фиби подала Порции халат и заботливо запахнула на подруге широкие полы.
— Я принесла вам фруктов, — повторила Порция, махнув рукой в сторону кровати. — Понятно, что это не бог весть что, но больше мне было не унести.
— Ничегошеньки не понимаю, — заявила Фиби, разом откусив почти половину персика. — Ух как вкусно!.. Как тебе удалось сюда пробраться? Из крепости не может выйти ни одна живая душа, тогда как же ты вошла?
— Есть одна лазейка, — отвечала Порция, усевшись на подоконнике. — Но я не могу вам про нее рассказать. И не могла дальше оставаться в неизвестности. Я за вас очень переживаю.
— П-просто ужасно. — Оливия снова забралась на кровать. — Мы не можем готовить еду, потому что нет воды.
— А для питья остался один эль, — подхватила Фиби. — Лорд Грэнвилл рвет и мечет от ярости. Диана обвиняет его во всех бедах, но никогда не говорит ему об этом в лицо, а вымещает все на нас. Не очень-то это приятно. — С этими словами Фиби старательно обсосала косточку от персика и швырнула в пустой камин. Яблоко она благоразумно припрятала на потом.
— И к тому же стоит такая жара, — сказала Оливия. — А окна н-не откроешь из-за дыма. И наружу отец нас не пускает — боится стрел.
— Как ты думаешь, скоро это кончится? — спросила Фиби, пристально посмотрев на Порцию.
— Не знаю, — отвечала она. — И не могу об этом говорить. — Но на лбу у Порции залегла глубокая морщина. Оказывается, оставаться верной и своим друзьям, и Руфусу намного тяжелее, чем она ожидала. Кто знал, что придется отвечать на подобные вопросы? Но Фиби имела полное право их задавать.
