— И к тому же стоит такая жара, — сказала Оливия. — А окна н-не откроешь из-за дыма. И наружу отец нас не пускает — боится стрел.
— Как ты думаешь, скоро это кончится? — спросила Фиби, пристально посмотрев на Порцию.
— Не знаю, — отвечала она. — И не могу об этом говорить. — Но на лбу у Порции залегла глубокая морщина. Оказывается, оставаться верной и своим друзьям, и Руфусу намного тяжелее, чем она ожидала. Кто знал, что придется отвечать на подобные вопросы? Но Фиби имела полное право их задавать.
— Ты не можешь об этом говорить, потому что ты наш враг, — с обычной безапелляционностью заявила Фиби.
— Порция не враг! — Нежный голос Оливии звенел от возмущения. — К-как у тебя язык поворачивается!
— Да, Фиби совершенно права, — возразила Порция. — Но я пришла сюда не для того, чтобы говорить о войне. Во всяком случае, не столь определенно. Я хотела повидаться с вами. И… и… ну в общем, мне надо посоветоваться.
— Наверное, ты чувствуешь себя в этой армии ужасно одиноко? — догадалась Фиби.
Порция невольно вздрогнула. Фиби была подчас чересчур откровенна — если не сказать груба, — но ей нельзя было отказать в превосходном чутье на правду.
— Я как-то не ожидала, что так случится, но в какой-то степени — да.
И тут ей стало ясно, что всю свою жизнь она оставалась одиночкой, даже когда был жив Джек. Однако ей удавалось убедить себя, что она вовсе не нуждается в подругах — а стало быть, ей и без них хорошо. И только дружба с Оливией и Фиби дала возможность оценить, как много могут значить женская поддержка и понимание — то, чего нельзя заменить никакой неземной страстью и любовью между женщиной и мужчиной.
— А что же лорд Ротбери? — Фиби, как всегда, в поисках правды лезла напролом. — Ты разве больше не его любовница?
— Я ношу его ребенка. — Порция больше не в силах была держать это про себя.
— Ох! — У бедолаги Оливии глаза стали как блюдца. — Д-да ведь вы не женаты!
— Для этого вовсе не обязательно быть женатыми, малышка, — сухо сообщила Порция. — И живым доказательством можешь считать меня.
— Но может быть, вы все-таки поженитесь? — заметила Фиби. — До того, как успеет родиться ребенок.
— Не думаю, что такое возможно. — Порция смущенно потупилась и разглядывала свои руки. — Правда, Руфус пока ничего не знает, но… — она подняла глаза и грустно рассмеялась, — …но в любом случае я не та особа, на которой мог бы жениться граф. Вы, к примеру, смогли бы представить меня в роли леди Ротбери?
— Но ведь граф в опале.
— Уже нет. Король даровал роду Ротбери помилование и восстановил в правах и привилегиях. — Порция сочла, что не совершит предательства, если поделится такой новостью. Никто не делал из нее тайны, и Като наверняка скоро все узнает — если уже не узнал.
— А ты сама разве захотела бы ею стать? — Это Фиби выдала очередной заковыристый вопрос. — Ты ведь всегда твердила, что не желаешь следовать традициям… что желаешь пойти в солдаты… и что тебя вообще по ошибке родили девчонкой.
— Да, это было, но… в общем, против природы не попрешь, — призналась Порция чуть ли не со злобой. — Иначе я ни за что не вляпалась бы в такую вот женскую историю.
Изящные золоченые часы на каминной полке пробили три, и Порция подскочила как ужаленная.
— Мне пора! Оказывается, прошло так много времени! — Она скинула халат и стала натягивать мокрую одежду, вздрагивая от отвращения.
— Кто-нибудь знает, что ты здесь?
— Только вы двое. И вам придется держать рот на замке!
— Конечно! — с готовностью обещала Фиби.
— Т-ты еще придешь к нам?
— Если смогу. — Порция уже застегнула куртку. — Но я и сама не знаю, что нас ждет. — И она беспомощно посмотрела на подруг. — Жаль, что я ничего не могу для вас сделать…
— Твои фрукты просто чудесные, — утешила ее Фиби и тут же поинтересовалась, не в силах сдержать любопытство: — А тебя тошнит по утрам? Я слышала, что это бывает с беременными женщинами.
— Почти каждый день, — пожаловалась Порция. — И не только по утрам, а все время, пока я не лягу спать.
— Ох, ну и жуть! Хорошо, что я вообще не собираюсь замуж! — И Оливия потянулась, чтобы поцеловать Порцию на прощание.
— Но ведь Порция тоже не собирается замуж, — встряла Фиби. — Нет, проблемы создает не замужество, а неуправляемые чувства.
— Ты совершенно права, Фиби, — хихикнула Порция, у которой внезапно полегчало на душе. — Оставайся девственницей, чтобы ни о чем не пришлось жалеть! — Уже с порога она послала подругам воздушный поцелуй. — Эта война обязательно когда-нибудь кончится. — И тут она задала вопрос, ради которого, как только теперь поняла, и пробиралась в крепость: — Вы будете крестными моему ребенку?
— Конечно, — отвечала Оливия.
— Когда будет нужно, пошли нам свое кольцо, и мы найдем тебя… как-нибудь, — добавила Фиби.
На этот раз прозвучавшее по-детски обещание почему-то не показалось Порции ни смешным, ни беспочвенным. Она нашла своему ребенку двух крестных и не сомневалась, что подруги во что бы то ни стало выполнят свою клятву. Ведь на небесах друзья бывают даже у внебрачного потомства. Ни Оливия, ни Фиби не бросают слов на ветер — останутся ли они старыми девами или все же найдут себе мужей.
Огонек дружеского участия согревал душу так, что Порция позабыла о холоде на всем обратном пути через замок и подземелье. Теперь она двигалась намного быстрее и уже через несколько минут оказалась у потайной двери.
С внутренней стороны на ней имелась обычная защелка — ведь никому не придет в голову прятать ее от того, кто явится изнутри. Порция подняла защелку и легонько потянула за ручку. Дверь распахнулась. Снаружи все еще царила ночь, но после непроглядной тьмы подземелья здесь было немного светлее. Порция различала на другом берегу рва палатки военного лагеря и блики от факелов на сторожевых постах. Правда, смоляные костры очти прогорели и дым заметно поредел.
Она опустилась в воду, которая показалась едва ли не теплой после ледяного прикосновения мокрой одежды. Однако пришлось снова приподняться, чтобы захлопнуть за собой дверь, — и в этот миг, когда ее темный силуэт был распластан на серых камнях стены, ров осветило яркое пламя факела.
Порция спиной ощутила проклятый свет, она понимала, что видна как на ладони. Душа ушла в пятки. Бедняжка затаила дыхание. А когда услышала крик, то убедилась, что все пропало: часовые подняли тревогу.
Крики становились все громче, ко рзу сбегались, тяжело топая ногами, новые люди с факелами. Порция ринулась в воду, сама не зная, что теперь делать. Не успела она погрузиться с головой, как грохнул мушкетный выстрел и пуля врезалась точно туда, где она только что стояла. Стараясь не потерять ориентации, Порция поплыла под водой. Движется ли она туда, куда надо? В воздухе непрерывно визжали пули — наверняка солдаты караулят, когда она всплывет и станет отличной мишенью для их мушкетов. Легкие лопались: запас воздуха давно иссяк.
