При этом Нафан, с одной стороны, запугивает царицу, убеждая ее, что если Адония придет к власти, то он казнит ее и ее сына Соломона, а с другой — предельно четко инструктирует, что именно и как именно она должна сказать Давиду:
«И говорил Натан Бат-Шеве, матери Шеломо, сказав: слышала ли ты, что стал царем Адонийау, сын Хаггит, а господин наш Давид не знает об этом? И теперь пойди — советовал бы я тебе — спасай жизнь свою и жизнь сына твоего Шеломо. Иди и явись к царю Давиду, и скажешь ему: ведь ты, господин мой царь, клялся рабе твоей, говоря: «Шеломо, сын твой, будет царствовать после меня, и он сядет на престол мой». Почему же царем стал Адонийау? И вот, когда ты будешь еще говорить там с царем, приду и я вслед за тобою и дополню слова твои» (I Цар. 1:11–14).
По мнению Заковича, Нафан, добиваясь своей цели, сознательно вводит в заблуждение Вирсавию, во-первых, утверждая, что Адония провозгласил себя царем (хотя он этого не делал и не собирался делать), а во-вторых, что его воцарение угрожает жизни ее и Соломона — может, это и в самом деле было так, а может быть, и нет. Но самое главное, Нафан наставляет Вирсавию, что она должна потребовать престола для сына на основании клятвы, которую ей якобы дал Давид. Однако, пишет Закович дальше, на самом деле в «Книге Самуила» не сказано ни слова о такой клятве. Да, мидраши утверждают, что она была, причем говорят, что Давид давал ее Вирсавии неоднократно — и вскоре после смерти ее первенца, для того, чтобы склонить ее к близости с ним; и после рождения Соломона. Но кто поручится, что эти мидраши просто не были созданы народной фантазией через много лет после этих событий — именно для того, чтобы оправдать поведение пророка Нафана и Вирсавии?
В «Хрониконе» (I Хрон. 28:5) также говорится, что Давид давно уже сообщил народу, что Всевышний выбрал в качестве его наследника Соломона, но ведь эта книга также была создана значительно позже этих событий и явно носит апологетический по отношению к Давиду и Соломону характер.
Таким образом, Закович приходит к выводу, что вся интрига пророка Нафана строилась на тонком психологическом расчете. Сначала в комнате Давида должна была появиться Вирсавия и сообщить ему, что Адония провозгласил себя царем, а заодно и попросить царя исполнить свою давнюю клятву и объявить царем Соломона. Давид, разумеется, не сможет вспомнить, давал ли он такую клятву или нет, и засомневается. Но тут появится Нафан, тоже заговорит о клятве и таким образом, убедит Давида, что тот и в самом деле такую клятву давал, но по болезни о ней запамятовал. Вдобавок Нафан подтвердит, что Адония, не дождавшись кончины отца, провозгласил себя царем, что вызовет гнев Давида, и он, наконец, сделает публичное заявление о назначении официального наследника престола. Которым конечно же окажется Соломон[85].
Так в общем-то все и получилось:
«И пришла Бат-Шева к царю в спальню, а царь очень постарел, и Авишаг Шуннамитянка прислуживала царю. И склонилась Бат-Шева, и поклонилась царю, и сказал царь: что тебе? И сказала она ему: господин мой, ты клялся Господом Богом твоим рабе твоей: «Шеломо, сын твой, будет царствовать после меня, и он сядет на престол мой. А теперь вот Адонийау стал царем, а ты, господин мой царь, ныне даже не знаешь об этом»…» (I Цар. 1:15–18).
Легко представить, что почувствовал больной царь, услышав эту весть. Но Вирсавия продолжает:
«И зарезал он множество волов, откормленного скота и овец, и пригласил всех сыновей царя, и Эвийатара, священника, и Йоава, военачальника; Шеломо же, раба твоего, не пригласил…» (I Цар. 1:19).
Следующий ход Вирсавии: только Соломона она называет в своей речи «рабом твоим», желая подчеркнуть, что лишь ее сын сохранил верность и любовь к Давиду, все же остальные ждут его смерти и, по сути, предали его и взбунтовались против него. И наконец, следует мольба к милосердию царя, просьба защитить ее и юного сына от кровожадного Адонии и… назвать Соломона в качестве наследника:
«Но ты, господин мой — царь; глаза всех исраэльтян устремлены на тебя, чтобы ты сказал им, кому сидеть на престоле господина моего царя после него. И может случиться, когда почиет господин мой царь с отцами своими, то я и сын мой Шеломо будем считаться преступниками» (I Цар. 1:20).
Вирсавия еще говорит, а царю докладывают, что к нему просится на прием пророк Нафан — в отличие от царицы, он не может войти в покои царя без доклада. Ну, а далее следует речь придворного пророка — снова выверенная до каждого слова, призванная усилить то впечатление, которое произвела «ария Вирсавии»:
«И вот, пока она говорила с царем, пришел и Натан, пророк. И доложили царю, сказав: вот Натан, пророк. И вошел он к царю, и поклонился царю лицом до земли. И сказал Натан: господин мой царь, сказал ли ты: «Адонийау будет царствовать после меня, и он сядет на престол мой»? Так как он ныне сошел и зарезал множество скота и овец и пригласил всех сыновей царя и военачальников, и Эвийатара, священника, и вот, они едят и пьют у него и говорят: «Да живет царь Адонийау!» А меня, раба твоего, и Цадока, священника, и Бенайау, сына Йеойады, и Шеломо, раба твоего, он не пригласил. И если по воле господина моего царя было это, то почему не открыл ты рабу твоему, кто сидеть будет на престоле господина моего царя после него?» (I Цар.1:22–27).
Таким образом, Нафан вроде бы «просто хочет знать»: с согласия ли и ведома Давида Адония провозгласил себя царем, и если с согласия, то почему царь не сообщил об этом своему придворному пророку?!
Но понятно, какую вспышку гнева вызывают у немощного физически, но отнюдь не ослабевшего духом Давида эти слова, каждое из которых — это крупинка соли, аккуратно сыплющаяся на рану. При этом Нафан называет рабами царя не только Соломона, но и всех членов своей партии — себя, Садока, Ванею, тем самым подчеркивая их верноподданнические чувства — в отличие от членов «партии» Иоава и Авиафара, у которых уже есть «другой царь» и другой господин.
И это срабатывает: в тот же день Давид снова вызывает к себе тех же Вирсавию и Нафана, а также первосвященника Садока и Ванея, велит им взять Соломона, посадить на его, Давида, любимого мула, чтобы народ убедился, что все происходит по воле царя, и в сопровождении гвардии наемников и оставшихся верными Давиду слуг свести его к источнику Тихон. Там Садок и Нафан должны торжественно помазать Соломона на царство и провозгласить: «Да здравствует царь Соломон!» Затем юного Соломона следует с царскими почестями ввести во дворец, усадить на трон Давида и провозгласить, что он посажен на него по воле царя, после чего уже никто не посмеет оспаривать законность назначения Соломона престолонаследником.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
