С этой целью Давид и собрал в Иерусалиме всех членов Верховных советов колен, командиров отрядов созданной им резервистской армии вплоть до сотенных, а также многочисленных чиновников. Ну и, само собой, в церемонии второй коронации Соломона опять участвовали гвардейцы и придворные. Когда вся эта многотысячная толпа народа собралась в Иерусалиме, произошло… чудо. Опровергая все слухи о своей немощи, о том, что он уже давно не может самостоятельно передвигаться, Давид самолично вышел к народу и стоя (!!!) обратился к нему с пространной речью:
«И поднялся царь Давид на ноги свои, и сказал: слушайте меня, братья мои и народ мой!» (I Хрон. 28:2).
Одни комментаторы Писания говорят, что этот выход к народу дался Давиду с огромным трудом; ему пришлось предпринять нечеловеческие усилия, чтобы заставить себя «подняться на ноги свои» и говорить стоя, однако он считал своим долгом выразить таким образом уважение к народным избранникам, каковыми были старейшины. Другие считают, что, будучи в состоянии душевного подъема, Давид на какое-то время забыл о своей немощи. Несомненно одно: своим появлением перед народом на собственных ногах Давид добился нужного эффекта. Когда же он обратился к собравшимся как к «братьям», подчеркнув, что принадлежность любого человека к своему народу значит для него куда больше его положения в обществе, многие в толпе растрогались. На главной площади города установилось молчание: собравшиеся ловили каждое слово царя.
Речь эта знаменательна тем, что Давид в ней впервые подчеркивает, что избрание Соломона наследником престола не было его личным выбором — Соломон был выбран в качестве его преемника самим Богом, подобно тому, как самим Богом много лет назад был избран на царство он сам, Давид. Внушив таким образом народу, что власть Соломону дана свыше и никто из людей не имеет права посягать на нее, Давид одновременно публично обращается к сыну, обязуя его быть верным Богу и сделать то, что было не дано сделать ему, Давиду, — построить Храм:
«И поднялся царь Давид на ноги свои, и сказал: слушайте меня, братья мои и народ мой! Было на сердце у меня построить дом покоя для Ковчега Господня и как подставку ногам Бога нашего; и необходимое для постройки приготовил я. Но Бог сказал мне: «Не строй дома для имени Моего, ибо человек воинственный ты и кровь проливал ты». И избрал меня Господь Бог Исраэля из всего дома отца моего, чтобы быть царем над Исраэлем вечно, ибо Иуду избрал Он во властители, а в доме Иуды — дом отца моего, а из сыновей отца моего меня благоволил поставить царем над всем Исраэлем. И из всех сыновей моих — ибо много сыновей дал мне Господь — избрал он Шеломо, сына моего, дабы воссесть на престол царства Господа над Исраэлем. И сказал Он мне: Шеломо, сын твой, он построит дом Мой и дворы Мои, ибо Я избрал его Себе сыном, и Я буду отцом ему. И утвержу царство его навеки, еси тверд будет в соблюдении заповедей Моих и законов Моих, как сегодня. А ныне перед глазами всего Исраэля, общины Господней, и в уши Бога нашего говорю: соблюдайте и выполняйте все заповеди Господа Бога вашего, чтобы владеть вам этой землей доброй, и оставите после себя в наследство сыновьям своим навеки. А ты, Шеломо, сын мой, знай Бога отца твоего и служи Ему с полным сердцем и честной душой, ибо все сердца испытует Господь и всякое порождение мыслей знает. Если будешь искать Его, Он будет найден тобой, а если оставишь Его, Он оставит тебя навсегда. Смотри, ныне, ибо избрал тебя Господь, дабы построить дом для святилища, будь тверд и свершай!» (I Хрон. 28:2–9).
В этот момент до собравшихся начинает доходить высший, сакральный смысл происходящего: они присутствуют при акте публичной передачи верховной власти едва ли не в буквальном смысле из рук в руки, чего в еврейской истории не было с момента провозглашения Моисеем в качестве своего преемника Иисуса Навина. Да и сам Давид в эти минуты поднимается почти до уровня Моисея, этого величайшего пророка человечества.
Это сходство усиливается, когда он, подобно Моисею, представляет народу сведения о собранных им материалах для строительства Храма, упоминая 3 тысячи талантов (102 816 килограммов) самого чистого офирского золота и 7 тысяч талантов (239 904 килограмма) чистого серебра. Уже по этим цифрам можно представить, о каком колоссальном богатстве шла речь. В беседе с Соломоном Давид называет другие, куда более грандиозные цифры: 100 тысяч талантов (3 427 200 килограммов) золота и один миллион талантов (34 272 000 килограммов) серебра, «и множество железа для гвоздей к дверям ворот и для скрепления приготовил Давид, и меди множество без веса, и деревьев кедровых без числа» (I Хрон. 1, 22:3–4).
Цифры эти выглядят настолько фантастическими, что у многих историков их правдивость вызывает сомнения. Вместе с тем большинство из них признают, что после возведения Иерусалимского храма в нем были сосредоточены «баснословные богатства»[87].
Наконец, Давид уподобляется Моисею еще в одном. Подобно тому, как Моисей считал, что Переносной храм должен быть построен на деньги всего народа, чтобы ни у кого не возникло сомнения, что речь идет об общенациональной святыне, так и Давид объявляет сбор пожертвований на строительство постоянного Иерусалимского храма именно для того, чтобы подчеркнуть его принадлежность всему народу. И народ начинает жертвовать, так что только в тот день было собрано 5 тысяч талантов (171 360 килограммов) золота, 10 тысяч адарконов[88], 10 тысяч талантов (342 720 килограммов) серебра, 18 тысяч талантов (616 896 килограммов) меди, 100 тысяч талантов (3 427 200 килограммов) железа, а также драгоценные камни[89].
В этот момент на Давида снизошел пророческий дух, и он произнес перед народом одно из самых своих возвышенных прославлений Бога, завершив его просьбами к Нему хранить Свой народ и дать его сыну Соломону «сердце совершенное», чтобы тот исполнил возложенную на него миссию. Благословление это евреи и сегодня произносят во время утренней молитвы, а также распевают во время выноса свитка Торы из «арон а-кодеша»[90], и оно несомненно заслуживает того, чтобы быть процитированным:
«И благословил Давид Господа перед глазами всей общины, и сказал Давид: благословен Ты, Господи, Бог Исраэля, отца нашего во веки веков. Твое, Господи, величие и могущество, и слава, и вечность, и красота, потому что все, что на небесах и на земле, Твое, Господи; Твое царство, и превознесен Ты над всеми. И богатство, и слава — от Тебя, и владычествуешь Ты над всем, и в руке Твоей сила и могущество, и в руке Твоей власть возвеличить и укрепить всякого. А ныне, Боже, мы благодарим Тебя и восхваляем имя великолепия Твоего. Ибо кто я и кто народ мой, чтобы имели мы силы так жертвовать? Ведь от Тебя все и полученное из руки Твоей мы отдали тебе! Ибо пришельцы мы перед Тобою и поселенцы, как и все отцы наши; как тень дни наши на земле, и нет надежды. Господи, Боже наш! Все это множество, которое приготовили мы, чтобы построить дом Тебе, имени святому Твоему — от руки Твоей оно и все Твое. И знаю я, Бог мой, что Ты испытываешь сердца, и благоволишь к прямодушию. От чистого сердца своего пожертвовал я все это, а ныне вижу, что и народ Твой, находящийся здесь, с радостью жертвует Тебе, Господи, Бог Авраама, Исаака и Исраэля, отцов наших! Сохрани навеки этот строй мыслей сердца народа Твоего, и направь сердце их к Тебе. И Шеломо, сыну моему, дай сердце совершенное, дабы соблюдать заповеди Твои, установления Твои и законы Твои, и свершить все это, и построить дворец, для которого я сделал приготовления» (I Хрон. 29:10–19).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
