его в сторону как что-то ненужное и продолжила шарить под полом. Она по плечо запустила руку в пролом и достала еще один сверток. Открыла и с удовлетворением убедилась, что внутри, вместе с другим оружием и боеприпасами, спрятана ее вечная спутница – винтовка. Выбившись из сил, вспотев и перепачкавшись в крови, Хлоя взглянула на меня:
– Теперь мы готовы. – На лице ее отразилась вся невысказанная боль.
– Хорошо, тогда уходим отсюда.
– Вернуться в горы будет не так просто, Гомер. Мы не можем взять и сесть на автобус, надо держаться подальше от контрольных пунктов. Думаю, все шоссе под наблюдением, а другие дороги…
– Обходными путями мы будем добираться сто лет.
– Зато доберемся. Послушай меня, я знаю, что говорю.
– Я тоже знаю, что говорю. Ты мне доверяешь?
– Это другое!
– Ошибаешься. Это то же самое. Так доверяешь или нет?
Она раздраженно вздохнула, но это было неважно. Важно было лишь то, что в конце концов с ее губ слетело неуверенное:
– Да, доверяю.
Чтобы план сработал, прежде всего мне нужно было достать военную форму для себя и платье для нее. Так что мы пошли ко мне, я переоделся, а Хлоя отмылась от крови. Я знал, что ей совсем не нравится подчиняться моим приказам, подобно цирковой собачке, но я сумел убедить ее, что все получится, так что первый раз в жизни Хлоя умерила свою гордость и вела себя смирно.
Лолин, встречая нас, была гораздо спокойнее, чем когда мы прощались. Судя по тому, как неспешно она говорила, я готов был поклясться, что она слегка перебрала с таблетками. Я посоветовал ей быть осторожнее и напомнил про беременность, про ее небольшой рост и про то, что успокоительные, которые она могла найти здесь, сильнодействующие… Но тут Лолин меня перебила. Она же не советует мне, как чинить автомобили? Хлою я отправил в комнату капитана, чтобы она привела себя в порядок. Лолин сказала, что Алисия вот-вот придет. Я рассчитывал на это и очень обрадовался, потому что Алисия тоже входила в мой план. К несчастью, придется с ней говорить и извиняться, что не уделял внимания в последние дни. Я понимал, что это чепуха в сравнении с тем, что творится вокруг, но хотел бы я посмотреть на того, кто сумеет объяснить это разгневанной женщине.
Через некоторое время Алисия уже готовила на кухне чай для Лолин, а я собрал волю в кулак и напомнил себе, что Алисия – женщина сообразительная, благоразумная и с благородным сердцем. Думаю, первая моя попытка вкратце ознакомить ее с фактами выглядела достойно. Я сообщил ей, что мы оба хотим помочь Лолин, поэтому незачем ссориться. Судя по молчанию и враждебному взгляду, Алисия была не до конца со мной согласна.
– Кстати, ты не видела сухари? – спросил я, чтобы разрядить обстановку.
– Нет.
– Они тут на столе стояли.
– Я не видела.
– Ладно. В любом случае, здесь и без них кое-кто ведет себя как сухарь.
– Это шутка? – Она посмотрела на меня с вызовом.
– Нет. Да. Ладно… Алисия, серьезно, я только хочу, чтобы ты знала, что мне очень жаль.
– А что такое? – Она разложила по блюдцам сахар и ложечки.
– Ну ты знаешь. Наша встреча и…
– Ах да… встреча. Что ж, думаю, очевидно, что мы по-разному смотрели на ситуацию.
– Нет, что ты, просто… появились кое-какие дела.
– Когда ты говоришь “кое-какие дела”, ты имеешь в виду другую женщину?
– Ну, это долгая история, но…
– Ах вот оно что, долгая история. Совсем не такая, как наша, наша-то была короче не придумаешь. Такая короткая, что даже не началась.
– Кажется, я уловил некоторую досаду?
– Если ты хочешь сказать, что я чувствую себя использованной и униженной, то да, правильно уловил.
– Ты имеешь полное право чувствовать себя так.
– Мне не нужно твое разрешение.
Как нельзя более кстати засвистел чайник, не дав разгореться ссоре. Моя тактика не работала. Алисия сняла чайник с огня и разлила чай по двум чашкам. Разумеется, ни одна из них не предназначалась мне.
– Может, заключим перемирие? – предложил я, помахивая белой салфеткой.
– Конечно. Я не против.
– Алисия, послушай, я знаю, что вел себя как последний идиот, но думаю, мы сейчас находимся под давлением обстоятельств, которые сильнее нас.
– Не могу не согласиться… Но, кстати, кое под чем я уже не окажусь. Знаешь, под чем именно?
– Подо мной?
– Угадал!
– Тогда, может, ты согласишься быть сверху?
– Придурок! – Алисия фыркнула и вылетела из кухни с чайным подносом.
Я преследовал ее по пятам:
– Прости, прости. Прости, я сейчас сам не свой. И мне нужна твоя помощь.
– Да ну? – недоверчиво воскликнула она, ставя поднос на стол в гостиной и передавая чай Лолин, которая смотрела на нас растерянно и слегка ошалело:
– Вы уже помирились?
– Да, – сказал я. – Разве не видно?
– Да ни за что на свете! – отозвалась, в свою очередь, Алисия.
– Алисия, пожалуйста, помоги мне. Это очень важно.
– Сахар? – спросила та у Лолин, стараясь не замечать меня.
– Две ложечки, пожалуйста. А какая помощь требуется? – поинтересовалась Лолин.
– Мне нужно платье.
– Я тебе дам, – сказала Лолин, с трудом фокусируя взгляд.
– Нет, твое не подойдет. Если бы для маленькой девочки… Прости, Лолин, ты знаешь, как я тебя люблю, но твой размер… Алисия, прошу тебя, – взмолился я снова.
– Ты знаешь, где я живу? Я не пойду сейчас домой за каким-то дурацким платьем… И потом, зачем оно тебе?
– Я и не прошу тебя идти домой.
– Не понимаю, – сказала та растерянно. Но когда я окинул ее взглядом с головы до ног, Алисия возмущенно вытаращила глаза: – Ты с ума сошел? Ты не просто меня унизил, обидел, да еще и посмеялся, у тебя хватает наглости просить меня раздеться и отдать платье?
– Именно так.
– Нет, нет и еще раз нет!
– Прости, Алисия, – сказал я, подходя.
Алисия отступила.
– Ты хочешь снять его силой? – спросила она, не веря в происходящее. – Да как ты смеешь!
– Если ты не оставляешь мне выбора… – Я сделал еще один шаг.
– Стой, подожди, – взмолилась Алисия, как человек, которому нужно привести мысли в порядок или выиграть время.
В этот момент из комнаты капитана послышался голос Хлои:
– Гомер! Где это дурацкое платье?!
Взгляд, который метнула в меня Алисия, можно было бы интерпретировать как “я тебя ненавижу”.
– Здесь! – отозвалась Лолин.
– Пусть несет!
– Надо снять его с вешалки, – пояснила Лолин как ни в чем не бывало.
Выходя на улицу, мы с Хлоей выглядели опрятно и благовидно. Я был в форме капитана Амата и чувствовал себя немного странно, хотя, посмотревшись в зеркало, ощутил
