— Ну, и как же ты теперь?
— Я? Был такой фильм «Гражданин Никто». Это про меня. Никто и звать никак.
На работу не берут — нет прописки, прописки не получить — нет работы. С голоду, конечно, не пухну: три тупых дипломника, аспирант из города Ташкента, половина чужой ставки по НИРу. С жильем, правда, туговато.
— Было туговато, — поправил Гоша. — Внедряйся смело, Макс, у нас тут все такие, системой покусанные.
Вселившись в теремок, Назаров мгновенно утвердился в роли мышки-норушки.
Засел в своей клети, что-то писал, считал на калькуляторе, стрекотал на машинке и пообщаться с народом выходил крайне редко. С определением амплуа других обитателей теремка, включая самого себя, Нил затруднялся. Впрочем, дня через два затруднений поубавилось — на сцену явилась очевидная лягушка-квакушка. Точнее, лягух-квакух.
Это Нил понял сразу, как только увидел его. Этому впечатлению сильно способствовали толстая стеганая куртка из зеленоватой переливчатой ткани, тонкогубый рот до ушей и пупырчатый лысый череп ядовито-розового цвета. Существо в крайней ажитации ворвалось на кухню, где Гоша, Хопа и Нил мирно пили чай с вареньем и болтали о всякой всячине.
— Я! — визгливым тенорком выкрикнуло существо. — Я наконейц сделал это! — На столе возник , грязный самовар из белого металла. — По-русски это устройство называют самовар! Сверху находится крышка, куда наливают воду! Но сначала крышку надо снять! Вот так… Но не в трубу, расположенную в центре, а вокруг нее!
Потому что в трубу закладывают маленький лес, а потом зажигают спичком через это окошко внизу! И вода нагревается! А потом самовар вот за эти ручки ставят на стол и открывают этот кран! Только сначала надо поставить туда стакан, иначе вода обжигающей температуры польется прямо на стол, и кожа получит ожоги! Но забудьте страх, товарищи, ибо прямо сейчас вода внутри отсутствует, и огонь внутри отсутствует также! Поэтому я смело поворачиваю кран вот в этом направлении…
Но кран, должно быть, насквозь проржавевший от векового неупотребления, поворачиваться упорно не желал, и чудак, набычившись, вцепился в него обеими руками. Нил увидел, что розовый череп не окончательно лыс — сохранившиеся на затылке волосы были собраны в хвостик, доходивший до лопаток. В данный момент хвостик, перехваченный зеленой аптечной резинкой, дрожал от напряжения.
— Знакомьтесь, пиплы, это и есть мой американский Эдик, — устало сказала Хопа. — А ты, чудо, бросай свой грязный самоварище, мой руки и садись чай пить.
— Иван Иванович очень любит чай, — неожиданно спокойно произнес Эдвард Т.
Мараховски, выпрямился и широко улыбнулся. — Моя первая фраза по-русски… Не беспокойся, Ленни, когда мы прилетим домой, я закажу этот самовар почищенным, и тогда мы поставим его в нашей гостиной, и он будет напоминать тебе о далекой родине. Хопа вздохнула.
— Ну хорошо, хорошо, а пока, будь добр, убери эту пакость со стола. Мы пока еще не в Вашингтоне.
Эд бережно поднял свое сокровище и понес вон из кухни. Хопа мгновенно схватила тряпку и принялась стирать со стола оставленные самоваром черные пятна.
— А твой жених большой оригинал, — заметил Нил.
— И чистюля, — добавил Гоша.
— Черт его разберет, — ворчала Хопа, остервенело орудуя тряпкой. — В гостинице перед каждым минетом мне в рот антисептиком прыскал, а тут на поди…
— Как говорит жена Моти Добкиса, иностранный муж — не роскошь, а средство передвижения, — печально сказал Гоша.
Все замолчали.
— Давайте праздновать общую встречу и мою покупку, товарищи!
На сей раз докрасна отмытые руки Эда держали не старый самовар, а бутылку экспортной «Столичной» и гроздь ярких баночек, сцепленных какой-то пластмассовой фиговиной.
— Это что? — опасливо спросил Гоша, тыкая пальцем в баночку. — У нас в таких чешский растворитель продавали.
— Это пиво баночное, — со знанием дела поправила Хопа.
— У нас тоже есть баночное пиво, — сказал уязвленный Гоша, обращаясь к Эду.
— В любом ларьке. Только надо со своей банкой прийти.
— Красиво, — заметил Нил, разглядывая банку. — Но, по-моему, это не пиво.
— Конечно, не пиво! — радостно подхватил Эд.
— У них водку с пивом не мешают, — согласился Гоша. — Кишка тонка.
— У нас с пивом смешивают виски. Но еще надо добавить горький лимон и жженый сахар. Этот напиток подается в лучших барах Нью-Йорка, он называется «Старомодный». — Присутствующие невольно поморщились, а Эд продолжил объяснения:
— Однако здесь отсутствует утварь для жжения сахара, а поэтому мы будем делать себе напитки из водки и воды «Зельцер». Ленни, стаканы, пожалуйста…
Из вежливости, из любопытства и чтобы добру зря не пропадать, приготовленные Эдом напитки допили до дна, после чего перешли на чистый продукт.
Вскоре все заметно разрумянились, а Нил, понятное дело, был отправлен за гитарой. На звуки песен выбрался из своей конуры Назаров. Вписался удачно и минут через десять уже сидел с Эдом в обнимку и объяснял американцу, что такое брудершафт.
— Русские — удивительный народ! — с чувством говорил Эд. — Сегодня я ехал на железнодорожном поезде, и через проход от меня несколько очень пьяных человек в рабочих куртках по очереди декламировали японскую поэзию, а девушка напротив читала Фолкнера в оригинале.
— Духовность! — с важным видом произнес Гоша. — У нас высокая духовность!
— Но духовность — это синоним религиозности. А у вас в церкви стоят одни старушки в платках, а в религию коммунизма никто давно не верит, а только делает вид, чтобы не попасть в тюрьму или психиатрический дом…
— Духовность — это не синоним религиозности, а антоним материальности, и в этом отношении Советский Союз является безусловным духовным лидером всего мира, — неожиданно вставил Назаров.
Эд тут же встрепенулся.
— О, интересно! Чем ты можешь доказать эти слова?
— Тем, что именно Советский Союз выбьет человечество из мира материального в мир нематериальный, то есть духовный. Проще говоря, если бомбой не расфигачим, то экологией придушим. Усек?
— О, парадоксальность русского менталитета! Ты не мог бы повторить эту мысль завтра? Я хотел бы записать ее.
— Для тебя, амиго, — все, что пожелаешь.
— Тогда не мог бы я привести с собой одну мою соотечественницу? Думаю, ей захочется подробно поговорить с тобой, узнать твое мнение по актуальным вопросам.
Незаметно для остальных Нил ощутимо пнул Назарова под столом, но тот будто и не заметил.
— Разумеется, Эд, приводи соотечественницу. С удовольствием поделюсь своим видением судеб России. А если еще и гонорар дадите…
— Ты имеешь правильный подход к делу. Я обсужу с ней этот вопрос. Некоторая сумма вполне реальна…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
