— Ты имеешь правильный подход к делу. Я обсужу с ней этот вопрос. Некоторая сумма вполне реальна…
— Опомнись! — прошептал Нил на ухо Назарову, улучив момент, когда Эд полностью переключился на Хопу. — Мало тебе неприятностей?
— Суайе транкиль, мон фрер! — с жутким акцентом успокоил Назаров. — Просто я начинаю делать карьеру с другого конца. А твои затруднения я понимаю и потому на твоем присутствии во время интервью не настаиваю.
— Я не понял. Ты считаешь, что я могу тебя заложить?!
— Не надо писать кипятком. Дело не в тебе лично, а в том, что ты единственный из всех присутствующих остаешься человеком системы. И я не хочу тебя ставить в двусмысленное положение.
— Статья о недоносительстве? Спасибо за чуткость, Макс…
— О, тебе знакомы такие материи? Я и не предполагал.
— А ты не находишь, что мы поразительно мало знаем друг о друге?
— Мы с тобой, или вообще все?
«Побег из одиночки собственной души иллюзорен, — рассуждал Нил, давясь вместе с прочими человеками системы в утреннем метро. — Но короткий выход из одиночки собственного тела вполне реализуем в момент слияния с другим телом…»
Толпа притиснула его к девушке в кожаном пальто. Лица ее он не видел, но кудрявый темно-русый затылок был вполне ничего себе. Удивительно, но в такой толчее она еще умудрялась читать, пристроив сложенный журнал над головой сидящего с краю пассажира. Чтобы не заглядывать ей через плечо, пришлось бы неудобно поворачивать голову или закрывать глаза, поэтому Нил не стал сопротивляться естественному ходу вещей и уставился в мелкие строчки: « — Это наш новый первый, — слышал я шепот за моей спиной. — Какой молодой, какой красивый…» Нил взглянул на колонтитул и едва удержался, чтобы не плюнуть на страницу.
Действительно, почему нашему дорогому и любимому Бормотухе — Пять Звездочек, величайшему классику современности, до сих пор не вручена Большая золотая медаль за красоту? За что только его челядь оклады и пайки получает?
Ведь с ног до головы увешали деда орденами и медалями, будто елку новогоднюю, каких только новых наград не напридумывали, — а до такой очевидной вещи не дотумкали, самому намекать приходится. Почему какой-то полусумасшедшей старухе можно с такой медалью разгуливать, отобрав ее у собственной собаки-колли, а величайшему гению всех времен и народов нельзя? Отлить бы из чистого золота, пудика этак два — и на шею. А сзади, для равновесия — особо учрежденный орден «Отец-Героин», и чтобы бриллиантиков в этом ордене было по числу благодарных детушек, обитателей мирового социалистического лагеря…
«Ох, хочу бабу!» — подумал вдруг Нил. Его желание было услышано наверху, однако, поскольку земными делами там ведает не самый толковый И. О., обратная связь, как всегда, сработала со сбоем. В этот день его общества страстно возжелали сразу три женщины. Но — это были заведующая кафедрой, парторг и профорг. Малый треугольник макбетовских ведьм.
— Не правильно заполнен индивидуальный план, — стучала зубными протезами заведующая. — Вертикаль не сходится с горизонталью. Пересчитать и сдать в недельный срок. А в десятидневный срок жду от вас восемнадцать страниц методических указаний согласно плану учебно-методической работы.
— Общественная работа совсем запущена, — завывала парторг. — Вы у нас военно-патриотический сектор. А где стенгазета ко Дню Советской Армии? Где встречи с ветеранами? Почему никто не охвачен военно-техническими секциями?
— С вас три рубля на юбилей кафедры, рубль пятьдесят в Фонд мира, пять рублей на Восьмое марта и тридцать копеек на орграсходы, — хрюкала профорг. — И еще, от кафедры требуется номер на институтский праздничный вечер.
«История моей жизни, — подумал Нил. — Нет таких подмостков, куда бы не вытащила меня энергия активисток. Хочешь жить спокойно — ничего не умей».
— Ничем не могу помочь, — сказал он профоргу. — У меня, видите ли, методические указания. Не говоря уж о военно-технических ветеранах. К тому же по весне левая кисть отнимается — спасу нет.
В доказательство он слабо пошевелил пальцами.
— А вокал? — спросила профорг. — Голосовые связки не отнимаются? Петь сможете?
— Хором?
— Зачем хором? Хором не надо. Дуэтом.
— Если только с вами. Со сцены мы будем классно смотреться вдвоем.
— Скажете тоже! — Профсоюзная кикимора смущенно поправила тугой синтетический парик. — У нас есть другая кандидатура.
— Кто же?
— Стажер-исследователь, — подхватила эстафету партийная баба-яга. — Занимается биомедицинской электроникой, но закреплена за нашей кафедрой.
— Почему?
— Потому что иностранка. Француженка, между прочим. Как узнала, что в нашей стране отмечается Международный женский день, сама вызвалась выступить. Не то что некоторые, которых тридцать раз упрашивать надо.
Баба-яга выразительно посмотрела на Нила. Он пожал плечами.
— Так а я разве возражаю? Пусть выступает. Заодно и кафедру прикроет.
— Ты не понял, Баренцев! Повторяю, человек из капстраны. При нынешней сложной международной обстановке каждое подобное выступление есть событие политическое, мощный удар по силам мировой реакции, развязавшей против нашей страны гнусную клеветническую кампанию, достойная отповедь всяким там рейганам и Тэтчерам. Не исключено, что выступление мадам Дерьян будет транслироваться по телевидению… Баренцев, я не сказала ничего смешного! Да, возможно у нашей гостьи армянские корни, но это еще не повод ржать, как курица!
— Извините… — просипел Нил, вновь давясь от смеха.
Армянских, говорите, кровей? Мадам Дерьян. Сеньора Де Нада. Барышня Не-За-Что. Или Из-Ничего. Фрау фон Ниманд… Ах, мерси вас — что вы, что вы, де рьян!..
— Но я так и не понял, с какой стати я должен петь с ней дуэтом.
— Потому, Нил Романович, что в противном случае вся идея может оказаться дискредитированной, — вмешалась главная ведьма-заведующая, и стеклышки ее очков зловеще блеснули. Да уж, могу себе представить!
— Дело в том, что наша французская гостья совершенно не умеет петь! — закончила заведующая.
— Ни голоса, ни слуха, — подхватила парторг.
— Но указывать на это недипломатично, — вставила профорг. Она желает петь!
— Но репертуар! Наслушалась в эмигрантских кабаках!
— А до концерта всего неделя!
— Надо что-то делать! Баренцев, ты обязан!
— А если мы разучим хорошую песню военных лет, это зачтется как военно-патриотическая работа?
Нил в упор посмотрел на парторга. Та сморщилась, но кивнула.
— Подготовка потребует известного времени, — продолжил он. — Так, когда, вы говорите, надо сдать методичку?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
