Две первые пушки, отлитые Урбаном, доставили в Румили-Хисар. С первого выстрела был потоплен венецианский корабль, капитан которого Риччи, не пожелал платить дань за проезд. Узнав о результате, султан повелел отлить остальные пушки, и Урбан отлил их: при весе ядра в 600 кг пушка посылала его на расстояние в одну милю.
В феврале 1453 г. турецкое войско двинулось на Константинополь. Все мелкие укрепления на пути сдавались султану без боя.
Заручившись обещаниями европейских правителей, Константин заготовил провизии на шесть месяцев осады, укрепил стены и ворота города, а еще протянул через воды Золотого Рога на самом входе в него длинную и массивную цепь, через которую, из-за ее прочности и массивности, не смог бы передвинуться ни один корабль.
Правда, от папы император получил не войско и не вооружение, а католических священников во главе с кардиналом Исидором, которые тут же стали служить службы по латинскому обряду. Они внесли дополнительную трудность в атмосферу предстоящих событий: своими дискуссиями на тему соединения церквей священники с той и другой стороны разделили защитников Константинополя на две части — сторонников и противников соединения. Во время одного из таких собраний кто-то из православных и произнес фразу, ставшую роковой: «Лучше тюрбан, чем тиара».
Помогли венецианцы и генуэзцы: одни дали пять судов, другие два. В городе царила мрачная атмосфера. Защитники, несмотря на собственную решимость биться до последнего, не верили в то, что Константинополь выдержит осаду.
Наконец, первого апреля византийцы увидели под стенами города множество турецких палаток. Левое крыло составляли войска, пришедшие с Мехмедом по европейскому берегу. Правое крыло — прибывшие через Геллеспонт малоазийские воины. Расстояние от турок до стены составило примерно милю. Оставалось дождаться 6 апреля, когда, по сведениям летописцев, и началась осада. Но этого числа не знали еще ни Константин, ни, возможно, сам султан.
6 апреля первый пушечный выстрел возвестил о начале осады. От Семибашенных ворот и до Золотого Рога город окружала густая цепь турок. Местом для атаки была выбрана часть ворот между императорским дворцом и воротами святого Романа. Эта часть представлялась наиболее слабой. Со стороны же Золотого Рога неприятеля не было: флоту не давала войти в бухту мощная цепь. Соответственно и стены, которые в этом месте были слабее, чем в остальных местах, не осаждались и не защищались.
Караджа-бей командовал войсками левого крыла от Ксилопорты до Харисийских ворот. Исхак-бей и Махмуд-бей управляли войсками от Мириандрии до Мраморного моря. Против Влахернского императорского дворца были установлены три бомбарды, против Харисийских ворот — две, против ворот святого Романа — четыре и затем еще три, которые раньше использовались против Калигарийских ворот.
В численности войск разные источники расходятся, но, скорее всего, турецкая армия насчитывала около ста тысяч воинов и примерно столько же разного рода обслуги, а также 280 судов. Защитники имели 9000 солдат, из которых 3000 были генуэзцы, пришедшие на помощь византийскому флоту. А тот состоял из 26 судов: трех галер, трех генуэзских парусников, одного испанского, одного французского и шести критских кораблей. Правда, уступая в числе единиц, византийский флот был хорошо оснащенным, хорошо вооруженным и конструктивно имел высокие борта, с которых удобно было бы воевать с мелкими турецкими фелюгами. Стены города, насчитывающие в длину 16 км, требовали защитников по крайней мере 150 тысяч человек. Вероятно, столько их и было из числа горожан.
Большая пушка Мехмеда, которая прежде была установлена против Калигарийских ворот, затем была перемещена к воротам святого Романа, после чего турки стали называть эти ворота Топ-капу.
У Харисийских ворот стоял со своим войском генуэзец Джустиниани. Его соседями из числа защитников командовали Федор Каристос и братья Брокиарди. Вокруг дворца Константина оборону занял венецианский гарнизон под командованием Джилорамо Минотто. Влахернский дворец и Калигарийские ворота охранялись римлянами и хиосцами, которыми командовал кардинал Исидор. Стены между замком Гептапиргием (Семибашенным) и воротами святого Романа охранялись отрядами Феофила Палеолога, генуэзца Маврикия Каттаньо и венецианца Фабрицио Корнаро. Ворота Пиги защищал со своим войском венецианец Дольфино. Территория от Семибашенных ворот до Мраморного моря была под присмотром венецианцев и византийских священников под началом Якова Контарини. Вуколеонский дворец охранялся каталонскими солдатами, которыми командовал Педро Джулиано. Стены Золотого Рога находились в ведении критян и греков под началом Луки Нотары. Маяк Золотого Рога обороняли венецианцы. 700 вооруженных священников, которых возглавляли Димитрий Кантакузин и Никифор Палеолог, стояли в резерве возле церкви святых Апостолов.
Перед началом осады Мехмед послал Махмуда-пашу в город с предложением сдать Константинополь, чтобы избежать «ненужного» кровопролития. Константин отказал. И только тогда раздался первый выстрел пушки. По свидетельству историков, горожан охватил неописуемый ужас. Правда, гигантская пушка стреляла всего до десяти раз в день, поскольку на ее зарядку уходило более двух часов. Другие пушки, стрелявшие менее тяжелыми снарядами в 75 кг (таких было четыре), были отлиты мастерами османцами Саруджей и Муслигиддином.
Достоверно не известно, почему Мехмед стрелял по византийскому принципу. Принцип состоял в том, что сначала обстрел стен велся по двум нижним точкам воображаемого треугольника, а потом, когда в стене появлялись бреши, огонь переводился на верхнюю точку того же треугольника. Таким образом взламывалась любая крепостная стена. Кроме византийцев раньше такого приема не использовал никто, поэтому с первых часов осады защитники города подумали, что их кто-то предал. С удвоенной энергией они восстанавливали бреши и преуспевали в этом.
Византийцев осыпали тучи стрел, а в это время часть солдат пыталась устроить подкоп под крепостным рвом. В ворота били стенобитные машины, а передвижные осадные башни неумолимо приближались к стенам города. Одну из таких башен византийцам удалось сжечь — напротив ворот святого Романа — при помощи «греческого огня».
«Греческий огонь», которым успешно пользовались византийцы, считается арабским изобретением и состоит из части пороха, части керосина и какого-то смолистого вещества.[13]
Не повезло мастеру Урбану: его большую пушку разорвало, и изобретатель погиб под стенами разонравившегося ему Константинополя. С тех пор пушки стали не только смазывать маслом, но и давать им достаточно времени, чтобы они остыли.
Однажды византийцы обнаружили, что со стороны стен слышатся удары кирок. Поняв, что это саперы подкапываются под укрепления, они заложили контрмины и напустили вонючего дыма, после чего турки ушли.
Флот Мехмеда все еще бездействовал. Он даже не сумел справиться с задачей завести перестрелку, не преодолевая цепи: на турецкую стрельбу византийцы стали метать «греческий огонь», и султан вынужден был отступить.
Наконец, султана известили, что на помощь городу идет большая часть венецианских и генуэзских судов. Он приказал выстроиться перед гаванью и не пропускать неприятеля в нее. Однако морская битва показала, что турецкий флот не может противостоять лучшему европейскому флоту, и пять судов, доставившие 5000 человек подкрепления, беспрепятственно прошли в Золотой Рог. Правда, есть расхождения в том, как они смогли это сделать: ведь цепь мешала и их проходу. Скорее всего, то была гавань Феодосия или Юлиана на побережье Мраморного моря.
Победа генуэзцев и венецианцев на море подорвала веру многих османцев в удачу. Сам султан наблюдал морскую битву в бессильной ярости: турецкие суда горели одно за другим, погибла значительная часть флота, но никакого практического ущерба противнику не было нанесено.
В этот критический момент к султану обратился император и предложил дань на тех же прежних условиях и при всего одном новом: если будет снята осада.
