− Привет, красавчик.
− Ты Дженни Уоттс? − Тут было не принято спрашивать имена. Частью неписанного правила было ждать пока незнакомец (или незнакомка) представятся. Но она была шлюхой, и она не могла позволить себе легко обижаться.
− Дженни занята. А я нет.
− Где она?
Девушка слегка нахмурилась.
− Наверху. Не знаю ни чем она занимается, ни когда она спуститься.
Он льстиво ей улыбнулся и сунул ей в руку пару долларов.
− А это не поможет ли тебе вспомнить точно когда.
Она дерзко улыбнулась, крепко вцепившись в деньги.
− Возможно, − уходя она зазывно покачивала бедрами, что вызвало ухмылку у Бена, которую он поспешил скрыть за стаканом. Спустя всего лишь несколько минут, она слегка подтолкнула его локтем, держа поднос, полный пустых стаканов. Он посмотрел на узкую лестницу, ведущую в комнаты наверху и заметил девушку, которая как раз была на нижней ступеньке. Она была молода, стройна и красива: экзотические голубые глаза необычайно контрастировали с бледной кожей ее лица. Пройдя несколько шагов, он оказался рядом с ней.
− Простите… Вы − Дженни Уоттс?
Она взглянула на него странно взрослыми глазами на детском личике, и это сочетание заставило его почувствовать себя крайне неловко.
− И зачем Вам это знать? − поинтересовалась она, неожиданно глубоким голосом.
− Если это так, я бы хотел поговорить с Вами несколько минут.
− Вы не хотите потанцевать для начала?
− Нет, я…
− Тогда вперед. − Она развернулась и пошла наверх, ему оставалось только последовать за ней. Они зашли в маленькую, скудно обставленную комнатку, всю пропахшую сексом и алкоголем. Бен посмотрел без всякого выражения на неубранную кровать и испачканные простыни. Девочка села на краешек кровати и начала расстегивать платье.
− Подождите, − сказал ей Бен, и она застыла, холодно глядя на него.
− Вы хотите, чтобы я осталась в платье, когда мы будем заниматься этим?
− Я хочу просто поговорить.
Дженни вздохнула и указала на дверь.
− Убирайтесь.
Он достал несколько купюр, держа их двумя пальцами.
− Я намерен оплатить Вам Ваше время.
Не спеша, она подошла к маленькому столику у кровати и зажгла сигарету, разглядывая его сквозь облако дыма. Она не спросила, кто он. Это не имело никакого значения, главное, что у него водились зеленые.
− И о чем же Вы хотите поболтать? − наконец спросила она.
− О Вашем брате.
Сначала она заколебалась, потом коротко кивнула.
− Ну и?
− Вы недавно виделись? Говорили с ним?
− Возможно.
− Он получил какие-то деньги не так давно? Может, даже просил Вас спрятать их у себя?
Она молча смотрела на него, потом поднесла сигарету к губам и глубоко затянулась. У нее определенно было, что сказать.
− Я глубоко уважаю семейную преданность, − продолжил Бен, пристально глядя на нее. − Но известно, что все имеет свою цену. − Он сделал движение, как будто хотел снова вынуть свой бумажник, но потом остановился и стал ждать ее ответа.
− А разве нет? − заметила она, наблюдая с оценивающим блеском в глазах, как он кладет пачку банкнот ей на кровать.
* * * * *
Адди свернулась в уголке обитого скользким материалом дивана в гостиной, поджав под себя ноги. В доме наступила тишина, когда вся семья заснула наверху, и единственный звук издавали методично тикающие часы. На коленях у нее лежала раскрытая книга. Только изредка она переворачивала страницу, так как нужно было чем-то занять руки. Она встрепенулась, когда услышала тихие шаги наверху, и увидела как Кейд, одетый в пижамную куртку и поношенные бриджи, входит в комнату. Он выглядел усталым и расстроенным, и, шаркая дойдя до дивана, плюхнулся на его другой конец.
− Чего ты ждешь? − спросил он, подавив зевок. − Он же сказал, что вернется к утру.
− Мне не спится. А почему ты не в постели?
− Я проснулся, и мне что-то послышалось. − Он закрыл глаза и облокотился головой на спинку дивана.
− Кейд?
− Гм? − пробормотал он, все еще не открывая глаз.
− Я рада, что ты не поедешь с остальными в Северную Каролину. Хорошо, что ты остаешься.
Он посмотрел на нее угрюмо, скривив губы по привычке, когда он стараясь скрыть свои чувства.
− Я же остаюсь не навсегда.
Адди слегка улыбнулась.
− Я это знаю, Кейд.
Она тоже закрыла глаза, убаюканная тишиной и присутствием мальчика, постепенно книга сползла с ее колен на диван, когда она опустила голову, не в состоянии больше поддерживать ее.
− Уоттс, − прошептала она про себя, ее голова заболела, пока она размышляла о нем и пыталась вспомнить, и медленно она погружалась, погружалась, биение ее сердца замедлилось.
Она была прижата к Джеймсу, пойманная в ловушку его телом, ее тонкие пальцы запутались в его красно-коричневых волосах на шее. Ее губы коснулись уголка его губ, когда она наклонилась ближе.
− Назови мне имя, − убеждал он ее.
Она тихо прошептала, прямо ему на ухо.
− Обратись к Джорджу Уоттсу. Он все сделает за деньги. Что угодно. Я в этом не сомневаюсь.
− А ты уверена в остальном?
− Ну конечно же. У нас же нет выбора, не так ли? − Она нежно поцеловала его, поцелуем, полным безмолвного обещания.
Адди, беспрестанно ворочаясь, застонала во сне.
Выйдя из салуна, Бен возвращался в «Санрайз», в его сознании не было ни одной связной мысли. Жажда крови охватила его желудок, впивалась когтями в бока, заставляя пришпоривать коня до предела. Земля проносилась под ним, но ему казалось, что он едет слишком медленно, омерзительно медленно.
Деревянная хижина на границе нарушала линию горизонта. Она и остатки забора. Через трещины в досках был виден свет слабо горевшей лампы. Бен спрыгнул с коня, едва ли не прежде, чем он остановился. В несколько шагов он достиг двери и распахнул ее ударом ботинка. Стул упал на пол, когда Уоттс вскочил,…держа в руке кольт. Он почти опустил его, когда увидел, что это Бен, но потом инстинктивно передумал.
Бен видел, что на него направлен пистолет, но он не обращал на него никакого внимания, вне себя от ярости.
− Почему? − спросил он, тяжело дыша, в то время как его пульс бился как барабан. − Это все только ради денег? Ты ублюдок. Скажи мне, зачем ты это сделал!
Уоттс спокойно посмотрел на него.
− Потому что они предложили достаточно хорошую цену.
− А какая была еще причина?
− Больше причин не было.
И хотя Бен именно это и ожидал услышать, признание все равно было для него шоком, стрелой оно пронзило его грудь. Он просто смотрел в такое спокойное, бесстыдное лицо Уоттса и комок в горле появился от горя. Было даже хуже сознавать, что он убил Раса без всякого личного мотива, только ради денег. Такого не заслуживал не один человек, в особенности такой, как Рассел Уорнер, которого не должны были так задешево убить.
