− Вы скажете Большому Джорджу, − мягко довел он до их ведома, − что смерть Рассела ничего не изменила в управлении ранчо.
Наконец число посетителей стало настолько небольшим, что Адди смогла заняться хозяйством. Мэй проводила свое время в основном отдыхая в своей комнате или ухаживая за Каролиной, оставив ведение домашнего хозяйства на Адди, которая никогда не предполагала, насколько тяжело следить за уборкой и готовкой, за глажкой и стиркой, за сотнями деталей, о которых следовало позаботиться. Она также нашла время помочь Бену с огромным количеством деловой переписки. Она хотела узнать столько, сколько возможно про их теперешнее положение. Бен был назначен душеприказчиком по завещанию, и он будет ведать всеми финансовыми вопросами Уорнеров и компанией по крупному рогатому скоту «Санрайз». После женитьбы на Адди, он будет управлять «Санрайз» совместно с детьми Рассела.
Все в регионе считали, что не стоит устраивать свадьбу так скоро. Адди выводила из себя эта ханжеская жилка в городских людях, которые вели настолько приземленную жизнь, что трудно было представить, что ее связь с Беном могла вызвать такую суматоху.
− Можно подумать, что мы единственная пара, которая переспала до брачной ночи, − пожаловалась она Бену, добавив, что их помолвки будет достаточно, чтобы удовлетворить чувство благопристойности остальных. − Ради Бога, после всего, что мама пережила, люди не оставляют ее в покое, интересуясь, когда мы собираемся пожениться и не думает ли она, что мы ускользнем, когда никто не будет следить за нами.
Бену наслаждался самоуверенным настроем Адди. Тем не менее, он настоял на том, чтобы устроить свадьбу как можно скорее. Через две недели. Это конечно и близко не было приемлемым сроком траура по Расселу, но Адди заклеймили бы распутницей, если бы они ждали дольше. А так, большинство предпочитало думать об Адди, как о невинной девушке, которой воспользовались, что вполне устраивало Бена. Лучше пусть он будет развратником, погубившим добродетельную девушку, чем кто-то скажет что-нибудь против Адди. А насчет мысли о совместном времяпровождении, об этом не было даже и речи. Каждый из них вел борьбу со своими личными демонами. Занятие любовью было удовольствием, на которое они не чувствовали за собой права, и даже, если бы у них была к этому склонность, за ними обоими все время наблюдали.
Жизнь на ранчо стала прежней. Работы по укреплению ограждений продолжались, включая исправления новых повреждений. Кейд и Лиа каждый день ходили в школу. Адди нашла утешение в работе, которую нужно было сделать. Ей нравилось ощущать себя полезной и нужной, и радовалась, что Мэй не проявляла большого интереса к исполнению своих прежних обязанностей. Для остальных членов семьи, жизнь осталась удивительно похожей на прежнюю, и, хотя они сильно тосковали по Расселу, их жизнь не разрушилась с его смертью. Бен взял на себя бразды правления и с очевидной легкостью управлял ранчо. Его власть была непоколебимой, а работники решительно поддерживали его, как было всегда в тяжелые времена.
Семья обращалась к Бену, также как раньше к Расселу по денежным, семейным или личным вопросам. И хотя он отказался занять место Рассела за столом, теперь все считали его главой семьи. Мэй сообщила Бену, что хочет вынести из дома кровать Рассела, и на следующий день ее уже не было - суеверные ковбои порубили ее и сожгли. Адди предоставила Бену список продуктов, нужных на кухню, и он тут же послал мальчика в магазин. Фарфоровое личико куклы Лиа треснуло, когда она ее уронила, и Бен дал ей доллар на покупку новой. Они все без долгих размышлений положились на него, походя добавляя свои проблемы к той ноше, которая уже была у него на плечах. Редко кому приходило в голову, что он тоже, по-своему, скорбит по Расселу.
Только Адди понимала горе и чувство потери, которые испытывал Бен. Она переписывала письмо у Рассела в кабинете днем, когда Бен зашел с выражением рассеянности на лице. Внезапно он застыл, когда посмотрел ей в глаза, ошеломленный тем, что она была здесь. Он заговорил первым.
− Я не подумал, − медленно произнес он. − Я просто зашел в дом, чтобы спросить Расса… Я забыл, что его здесь больше нет. − И он молча стоял и удивлялся своему поведению.
− Иногда я тоже забываю об этом, − ответила она.
Бен коротко кивнул, чувствуя комок в горле. Адди узнала такое выражение. Он видела точно такое же, когда гляделась в зеркало в первый раз, когда проснулась в другом мире, когда она поняла, что часть ее жизни ушла безвозвратно. Это то, чего я больше не должна бояться, − мрачно подумала она. − Я знаю, на что похоже потерять все, и я знаю, что я как-то пережила это. А это значит, что я переживу и это тоже. Не говоря ни слова, она встала и протянула руки к Бену, желая облегчить его боль. У него не было привычки искать утешение, но она всегда будет предлагать ему его, даже если он решит отвернуться от нее.
Лицо Бена напряглось. Его ум был неясным от смятения. Давно он решил не полагаться на женщину, которую любил. Таким образом — никогда. Наслаждаться ею, давать ей удовольствие, брать то, что она предлагала, но никогда не давать ей власти над ним. И все же, не сделал ли он уже этот шаг, который стоил многих? Глаза Адди были полны знания о нем, секретами, которые он ей рассказал, пониманием, которое он ей дал, как мужчина. Она имела право на все, что он ей дал. Теперь он больше не был независимым. В такие моменты он сознавал все влияние, которое она оказывала на него, и он испытывал потребность порвать с ней.
− Я знаю, что тебе больно, − нежно сказал она ему. − Мне тоже. Не отворачивайся от меня, Бен.
Он подошел к ней прежде, чем смог себя остановить. Он зарылся лицом в ее волосы, руки конвульсивно вцепились в свободные рукава ее платья. Он испытывал такое благословенное, болезненное облегчение, которое жгло его глаза и нос. Его голос был хриплым, когда он попытался излить душу.
− Я его недолго знал. Но он был мне больше отцом, чем…− окончание предложения потонуло в тишине.
Адди нежно гладила его по волосам.
− Он любил тебя. Он считал тебя своим сыном.
− Если бы я знал, что происходит, я мог бы спасти его, я должен был …
− Все мы это чувствуем. Его семья была в нескольких шагах. Ты не думаешь, что Кейд ругает себя за то, что ничего не слышал? И я… ты не можешь себе представить то, что я бы хотела сделать. − Адди чувствовала ответственность за смерть Рассела в большой степени, чем Бен. Она знала о том, что случится, но не смогла это остановить. И этот секрет она вынуждена была хранить в себе всю оставшуюся жизнь.
