миром — удовлетворюсь.
Элигор сухо рассмеялся.
— …Но у тебя самого нет ничего из этого, кроме бессмертия, — закончил Креол.
Элигор перестал смеяться. Он взял из чаши один боб, показал его Креолу и сказал:
— Вот что ты такое в моих глазах, Креол Урский. Один боб. Крохотная толика пищи. Не переоценивай стоимость своей жалкой душонки. Три желания, которые ты тут озвучил, никак не могут стоить одной твоей души. Умерь свои аппетиты.
Креол оторвался от мяса, вытер губы и проронил:
— Хорошо торгуешься, отрыжка Лэнга. Или плохо… мне тебя аж изгнать захотелось. Говоришь, моя душа не стоит даже бессмертия? А с моей стороны что еще вообще может стоить моей единственной души?
— А вот это уже предметный разговор, — чинно сказал Элигор, забросив в рот боб. — Скажи вот что. На что ты рассчитываешь после смерти?
— После смерти?..
— Ты не бессмертен. Однажды ты умрешь. Что с тобой станет?
— Кур. — пожал плечами Креол.
— Кур!.. Ты черный маг, Креол…
— Серый, — перебил Креол.
— Пусть даже серый. Сколько людей ты убил? Сколько из них было невинных?
— Не помню, не считал. Кому какое дело?
— А сколько сделал добра?
— Кому?.. — начал раздражаться Креол.
— Ты даже не понимаешь, о чем я. Твоя аура пылает огнем и мраком — что ждет тебя в Куре? Еда, что на вкус как пепел. Одежды, что не согревают. Промозглый холод и тоска. Асакку будут рвать тебя клешнями, и это продлится вечно. Ты этого хочешь?
— Я. Хочу. Бессмертия! — ударил кулаком по столу Креол.
— Бессмертный не сможет выплатить нам то единственное, что нас в тебе интересует, — устало вздохнул Элигор. — Кого-то другого я бы обманул, пообещал бессмертие, но оставил в договоре уловку. Но ты слишком умен для такого, поэтому с тобой я честен и сразу говорю: бессмертие — настоящее, неподдельное — ты от нас не получишь, и ни от кого не получишь. НИКТО тебе его не даст. Тебе просто нечем за такое заплатить.
— У меня есть рабы, — задумчиво молвил Креол. — Я ими владею… но я не буду торговать посмертием даже презренных рабов.
— Поэтому я тебе такое и не предлагаю, — натянуто улыбнулся Элигор. — Ты… слишком горд, чтобы стать поставщиком душ. Но это не потому что ты хороший человек. Ты плохой человек, Креол Урский. Очень, очень плохой. И мы возвращаемся к вопросу о том, что с тобой самим будет после смерти…
Креол помрачнел. Он думал об этом, конечно… все маги думают. Они-то, в отличие от простых смертных, точно знают о… последствиях.
Тхари он после смерти вряд ли встретит.
— Ты предлагаешь альтернативу? — сомкнул ладони Креол.
— Как ты думаешь, почему маги все-таки соглашаются на ту сделку, что я тебе предлагаю? Она же невыгодна, как может показаться? А магов, за редким исключением, дураками не назовешь.
Молчание. Креол не проронил ни звука.
— Ты сам думал об этом. Она выгодна. На самом деле она очень для тебя выгодна. О, был бы ты безгрешным созданием, любимцем богов — тебе не было бы никакого резона продаваться Лэнгу. Мардук сделал бы тебя одним из своих Небесных Магов, усадил бы по правую свою руку. Но ты не таков. Твою душу взвесят, измерят и признают негодной. Боги жестоки к подобным тебе, так что тебя ждет горькое посмертие. А в Лэнге ты просто… уснешь. А потом уйдешь на перерождение — и твоя душа будет полностью очищена. Мы предлагаем тебе выигрышное дело, просто надо задуматься об этом. Понять все как следует. И я здесь именно для того, чтобы тебе это объяснить.
Креол всерьез задумался. Он не рассматривал это… с такой стороны. Действительно, в этом есть свой резон, и это выглядит… выгодным. Однако…
— А если ты мне врешь? — с деланым безразличием сказал он. — Вот ты говоришь, что я просто усну, очищусь… а если на самом деле меня ждут муки похлеще, чем в Куре? Там не такие уж и муки, вообще-то. Просто серость, скука и тоска. Да от Безголовых держись подальше.
— Мы все пропишем в договоре, — пообещал Элигор. — Никаких недомолвок, все будет прозрачно и развернуто. Твоя задача — ознакомиться с ним, все взвесить и подписать.
Креол допил пиво, подавил отрыжку и сказал:
— Предлагаю переместиться в купальню. Я так понимаю, разговор все равно будет долгий и трудный.
— Хорошо, — легко согласился Элигор. — Кстати, у нас в Кадафе тоже отличные купальни.
Элигор осматривался с любопытством. Его не так уж часто призывали лично, и еще реже приглашали за стол, а уж тем более в купальню. Обычно он оставался в круге, пока трясущийся от жадности маг выкрикивал свои требования, угрозы и мольбы.
Но Креол оказался не из робких. Ничуть не смущенный, что рядом — Эмблема Хранителя Врат Бездны, он опустился в бассейн и приказал рабу-банщику сделать воду погорячее. Тот забегал между двух больших ванн, подливая из кувшина в центр купальни. Помещение наполнилось паром, и Креол расслабленно откинулся.
— Пива, — коротко приказал он.
— Позволь мне, — сказал Элигор, доставая из воздуха запотевший кувшин. — Выпьем во славу богини Нинкаси.
— Святое дело! — не стал спорить Креол.
Маг выпил, чуть благосклонней посмотрел на демона и спросил:
— Так что конкретно ты предлагаешь за мой боб… душу?
— Примерно то же самое, что вы получаете от своего божества — Мардука, — охотно объяснил Элигор. — У вас ведь заключен с ним договор о праве призыва Имен? То же самое предлагаем и мы. В моем легионе шестьдесят демонов. С троими из них ты уже знаком.
— Они служили мне… — Креол запнулся, подбирая слово, — …честно. Без усердия, но не отлынивая. Мне не в чем их упрекнуть… кроме Тея.
— А что не так с Теем?.. — заинтересовался Элигор. — У тебя есть претензии? Скажи мне, и я его накажу.
— …Нет, — скрипнул зубами Креол. — Говоришь, если мы заключим сделку, у меня будет доступ к твоему легиону? Ко всему легиону? Без ограничений? Сколько угодно, в любое время?
— Нет, ограничения будут. Не переоценивай свой боб. Мой легион не перейдет в твое владение безраздельно. Ты получишь право призывать каждого из них… с определенным интервалом. Скажем, каждого раз в двенадцать
