очи Элигор. — Изгоняй меня в Лэнг и забудем о том, что я здесь был.
— Да, да, да!.. — глухо донеслось из-за стены. — Изгони его, хозяин!..
— Молчать, раб, — рявкнул маг. — Сгинь.
— То есть мы продолжаем переговоры? — уточнил Элигор.
Креол процедил:
— Я уже много усилий приложил к тому, чтобы прожить подольше. Я собирался если не достичь бессмертия, то хотя бы провести в этом мире много веков. А теперь ты говоришь, что я не имею права оттягивать естественную смерть. И когда она наступит — через десять лет?.. Через двадцать?..
— Хорошо, — согласился Элигор. — Я позволю тебе отложить приход старости на все те же одиннадцать лет. Но не больше.
Креол снова углубился в раздумья. Сейчас ему пятьдесят четыре года. Благодаря магии он выглядит и чувствует себя скорее на тридцать четыре. Если не стареть еще одиннадцать лет, то он проживет еще лет пятьдесят, а то и больше…
Это немалый срок. За это время он наверняка отыщет способ вывернуться, расторгнуть договор и все-таки обрести бессмертие…
На лице Элигора играла ленивая улыбка. Креол подумал, что древний демон наверняка уже много раз сидел вот так, ждал, когда собеседник решится. Из всех тринадцати Эмблем он чаще всех является смертным, чаще всех одаряет магией.
— В целом я согласен, — неохотно сказал Креол, поднимаясь на ноги. — Раб, оботри меня.
Вместе с Элигором они переместились обратно за стол. И началось собственно подписание договора. Демон творил все новые листы пергамента, Креол въедливо читал их и каждый раз находил, к чему придраться. Он колебался, он сомневался, он то и дело порывался изгнать Элигора, а Элигор демонстративно вставал и заявлял, что это все нужно не ему, а Креолу.
— …Добавь еще, что договор расторгается, если демоны Лэнга убьют или помогут убить меня или кого-то из моих родственников, — потребовал Креол.
— Хорошо, — проявил покладистость Элигор. — Внесем это одиннадцатым пунктом. Но тогда это будет работать и в обратную сторону. Если ты убьешь или поможешь убить меня, другую Эмблему или еще кого-нибудь из высших иерархов Лэнга, договор расторгается.
Креол принял это без возражений. Можно подумать, у него, магистра, есть шансы убить кого-то из иерархов Лэнга. Да и зачем бы он стал это делать?..
— Теперь-то ты всем доволен? — спросил Элигор, когда Креол перечел договор в очередной раз и не нашел, к чему придраться.
Маг стиснул калам. Осталось только подписать…
— Я еще перечитаю, — отложил он писчие принадлежности.
Элигор закатил глаза.
— Перечитывай, конечно, — сказал он. — Пойду, подышу земным воздухом. Давно не выбирался из Лэнга…
Креол не обратил на это внимания. Даже если Элигор что-то затеет, Креолу достаточно произнести три слова и совершить знак Коф, чтобы гость улетел обратно в Лэнг.
Отгорел закат и наступила ночь, когда Креол наконец решился. Он взял калам, пристально посмотрел на вернувшегося Элигора и спросил:
— Подписывать кровью?
— Если хочешь, — пожал плечами демон. — Это традиция, но, по большому счету, это неважно. В принципе, достаточно даже рукопожатия… магически заключенный договор — это не пергамент и не чернила. Обмануть друг друга мы не сумеем.
Креол все-таки расписался кровью. Так правильнее.
Элигор усмехнулся и тоже выдавил на пергамент каплю собственной крови.
— Ну вот и все, — сказал он, беря договор. Тот при этом раздвоился, оказался одновременно в руке демона и на столе. — Второй экземпляр твой. Не потеряй его… хотя можешь потерять, можешь сжечь, это неважно. Теперь осталось лишь соблюсти формальность и представить тебя моему господину.
— Йог-Сотхотху? — невольно вздрогнул Креол. — Об этом речь не шла.
— Чепуха, пустое, — отмахнулся Элигор. — В Лэнге сейчас как раз празднества, тебе понравится.
— Хозяин, не надо!!! — взмолился Хубаксис, вцепляясь в рукав Креола. — Не бросай меня!..
— Я не брошу тебя, — пообещал Креол, хватая его поперек туловища. — Ты пойдешь со мной.
— Ааааааааааа!.. — завопил Хубаксис, исчезая в черной вспышке вместе с Креолом и Элигором.
Владелец Шахшанора вернулся домой трое суток спустя, подавленный и обеспокоенный. Он впервые увидел Лэнг, увидел Ониксовый Замок, увидел самого Хранителя Врат Бездны… тот торжественно подтвердил заключенную через посредство Элигора сделку и закрепил ее Благословением Когтя.
Стоять лицом к лицу с архидемоном… это было новое переживание. Совсем не то, что с Элигором, который всего лишь Эмблема, специально созданная для общения со смертными. Креол испытал трепет, похожий на тот, что когда-то вызвала Инанна… но иначе, совсем иначе.
И не такого рода. Все-таки с тех пор минуло двадцать с лишним лет, Креол стал сильнее и опытнее, повидал всякие чудеса, побывал в других мирах и своими руками убил дочь Тифона, настоящее земное божество.
И все же… стоять перед Ониксовым Троном и смотреть в холодные очи чуждой всякому человеку твари оказалось… волнительно. Креол даже пожалел о заключении договора, даже подумал, что стоило отложить все еще на полгодика… но было поздно.
И теперь… теперь весь легион Элигора в его распоряжении.
— Сотвори мне печать Эхтенны, раб! — приказал Креол.
Хубаксис, насупленный и обиженный, создал иллюзию, в которой проявился туманный диск — треугольники, завитки, два круга, похожие на чьи-то глаза.
— Я вызываю и заклинаю тебя, дух Эхтенна! — торжественно провозгласил Креол. — Я, исполненный силой Всевышнего, призываю тебя именем Мардука, именем Йог-Сотхотха, именем Элигора и своим собственным! Явись и исполни мое желание!
Из воздуха выступила гротескная фигура. Словно мясистая пирамида с тремя ногами и тремя руками. На самой ее вершине раскрылось око, по всей ширине разверзся губастый рот, и оттуда донеслось:
— Вот я, Эхтенна, Владетельствующий над Плотью, стою пред тобою, договор заключивший. Один раз в одиннадцать лет я обязан голосом сказать тебе: будет исполнено, и я скажу это голосом, когда услышу твой приказ.
— Ты специализируешься в телесных преобразованиях, — произнес Креол, сверяясь со свитком. — Верно?
— Таково мое предназначение. Говори голосом, кого и как мне изменить. Я могу сделать твоих врагов слабыми и чахлыми или же сделать их ноги неспособными ходить, либо…
— Не врагов, — потребовал Креол. — Меня. Сделай меня сильнее и выносливее. Улучши мышцы.
— Я ограничен твоей человеческой природой, ибо не могу преодолеть твою смертность, — донеслось из пасти Эхтенны. — Но все мои способности в твоих руках, маг, и я голосом
