обыкновенной лестнице с крупными ступеньками, покрытыми блестящим ворсом. Ворс на первый взгляд выглядел скользким, но при каждом шаге буквально присасывал подошвы, издавая чмокающие звуки.
Второй этаж сверху осматривать не стали, помня рассказ первопроходцев. Выход в третий был заблокирован, а на четвёртом делегацию землян встретил странный механизм, напоминающий безголовую обезьяну с косой.
– Блин! – отшатнулся Костя, пытаясь спрятаться за спину Вероники. Добавил со смешком: – Не хватало со смертью встретиться!
Конечно, никакой смертью фигура не была, и коса в лапах механизма оказалась трубкой самого обыкновенного пылесоса. Сам же механизм являлся аппаратом для уборки помещений, и Максим понял, почему в этом невероятно старом здании нет пыли.
Миновали пятый и шестой этажи, упёрлись в перекрытый лестничный проём.
– Интересно, сколько ещё этажей осталось? – почесал в затылке Костя.
– Если высота здания под триста метров, то осталось этажей семьдесят, – подсчитал Максим.
– Семьдесят?! Так мы сутки будем спускаться! И двое подниматься! Давайте поищем лифт. Не может быть, чтобы его не было. Не ходили же хозяева пёхом с первого на последний этаж?
– Сергей Макарович говорил, что лифта они не нашли, – напомнила Вероника.
– Не там искали?
– А где надо было?
– С другой стороны здания. Мы сейчас в левом крыле, со стороны левой руки статуи, а лифт может стоять справа.
Вероника посмотрела на Максима.
– А то я не подумал об этом, – хмыкнул Ребров. – Мы не нашли подхода к правой руке. Коридор кончался тупиком.
– Мало ли что там было перекрыто. Можно проверить и здесь.
– Что бы мы без тебя делали, – улыбнулась девушка.
– Ищем! – скомандовал Максим.
Разбрелись по этажу, заставленному прозрачными стелами непонятного назначения. Ни в одной из них не было экспонатов, если стелы представляли собой музейные шкафы, и лишь из пола внутри кристаллических прямоугольников вырастали невысокие штыри белого цвета. Больше всего они походили на церковные свечи.
Костя развеселил Веронику, предположив, что это дезодорантные палочки, и он же действительно обнаружил в дальнем конце этажа помещение с колонной лифта. Как оказалось, лифт тоже работал. Мало того, он практически не отличался от земных механизмов этого рода. Даже панелька с окошечками этажей (конечно, значки в окошечках отличались от земных цифр) располагалась на стенке рядом с дверцей, открывшейся, как только гости подошли к ней.
Максим опробовал две кнопки, и вторая включила лифт на спуск.
Через минуту кабина остановилась.
Костя хотел было выйти первым, но Максим поймал его за локоть:
– Не торопись поперёк батьки в пекло!
Вышел, взяв автомат на изготовку.
Лифт высадил их в коридорчике, который вывел группу в холл, игравший ту же роль, что и земные холлы. Во всяком случае, интерьер зала был схожим, судя по наличию стоек, в том числе барной (как определил Костя) и для приготовления кофе. Чем стойки являлись на самом деле, было непонятно, однако на гостей повеяло чем-то земным, разбудив в них приступ ностальгии.
В центре холла стояла ещё одна статуя – женщина в пеньюаре (эпитет Кости) с тремя лицами.
– На тебя похожа, – добавил молодой человек. – Может, это твоя предка?
– Фантазёр! – рассмеялась Вероника. – Тебя в школе русскому языку учили? Что ещё за «предка»?
– Слово «предок» – мужского рода, а ты женщина.
– Надо говорить… – Вероника запнулась.
– Предательница?
– Дурак!
– Когда же ты повзрослеешь? – покачал головой Максим.
– Я умру молодым! – весело ответил Костя.
Выбрались наружу через раздвижные двери, открывшиеся мягко и бесшумно. На мгновение сознанием снова завладела мысль: «Ждали нас, что ли?» – и прошла.
Этот город в понимании земных горожан разительно отличался от знакомых им тем, что никаких улиц здесь не было вовсе. Скульптурные группы высотой до трёхсот метров возвышались там и тут без всякого порядка, а между ними располагались пустыри, покрытые уложенными рядами брёвнами. Ничего похожего на асфальтовые проспекты, шоссе и дорожки. Сплошные поля стволов деревьев, освобождённых от коры и плотно пригнанных друг к другу. И пахло на этой с позволения сказать «улице» древним тленом, замешенным на ароматах смол, засохших деревьев и трав.
– Очуметь! – прокомментировал свои впечатления Костя. – Это же сколько понадобилось леса на сооружение площадей? Как они здесь ходили?
– Вряд ли ходили, – усомнилась Вероника. – Ноги поломать можно.
– Странный музей. Построить столько зданий-изваяний и не предусмотреть удобства для подъезда экскурсантов? Ну и логика была у Амазонок!
– Это не музей, – сказал Максим, прислушиваясь к шёпоту интуиции.
– А что?
– Кладбище.
Костя изумлённо вытаращил глаза:
– Кладбище?!
– Погост. Только этим и можно объяснить наличие такого количества памятников и всю инфраструктуру.
– Но в каждой скульптуре расположен целый комплекс какого-то оборудования, лифты, офисы…
– Во-первых, не в каждой. Посмотри внимательно на соседнюю статую. Где ты видишь окна, этажную гарнитуру, отверстия, двери? Да и рядом та же картина. Если в этом здании имеется вход, то в тех, напротив, не видно ничего, сплошной камень.
– Не камень, – возразила Вероника. – Обрати внимание на узоры стен. Мы уже убедились, что все здешние жители, что Амазонки, что Демоны, выращивали все свои дома и машины из растений.
– Материал не имеет значения, главное – что у них внутри. Очевидно, центральное здание-статуя является каким-то административно-техническим строением, контролирующим всё кладбище.
– Разве Лес тебе не сообщил, что это кладбище? Ты же говорил, что на этом уровне стоит какая-то машина для прокладки шахт.
– Машина стоит. А Лес отвечает только на прямые вопросы, мы же о назначении шестого уровня ничего не знали и не спрашивали.
– Надо осмотреть остальные здания.
– Побереги ноги, – напомнила Вероника. – Брёвна, наверное, скользкие, все в трещинах. Да и времени придётся потратить много.
– На самолёте.
– Возвращаемся, – сказал Максим. – Позже слетаем, ты прав, надо убедиться в верности идеи.
На подъём вверх потратили несколько минут.
В главном зале «обсерватории» царила сосредоточенная тишина.
Карапетян столбом стоял перед консолью с какой-то разлапистой конструкцией на голове, напоминающей ветку ели с иголками серо-зелёного цвета, и не двигался.
Редошкин, стоявший в соседнем углублении, пытался оживить вторую консоль, тыча пальцами в «ладонь» и разговаривая сам с собой. Некоторые окошечки под нажимом оживали, а после нажатия на квадратик с непонятным иероглифом из консоли вдруг выпала такая же «еловая ветка», какая была на голове Егора Левоновича.
– Наконец-то! – радостно вскинул вверх руки Редошкин. – Чего упрямился столько времени?
Он потянул к себе «ветку».
– Подожди, – бросил Максим от двери.
Редошкин оглянулся:
– Вернулись? А мы тут пирожками балуемся.
– Что это?
– Егор Левонович – головастый мужик, – корректно похвалил физика лейтенант, – ухитрился-таки включить какой-то прибамбас, и статуя выдала ему эту ветку. Он говорит – типа короны управления.
– И давно он так стоит?
– Да нет, минут десять, наверное. Я тоже хотел подключиться.
