class="p1">– Не трогай ничего. – Максим подошёл к стоявшему в нише физику, тронул его за плечо. – Егор Левонович.
Карапетян не пошевелился. Глазе его были устремлены в одну точку, губы шевелились.
– Егор Левонович, очнитесь!
На сей раз физик услышал, слепо повернулся к майору, и тот снял с его головы «еловую корону».
Егор Левонович не удержался на ногах и сел на край углубления, показав виноватую улыбку.
– Устал… извините.
– А мы кладбище нашли! – объявил Костя, присматриваясь к «еловой ветке» в руке Редошкина.
Карапетян вопросительно посмотрел на Максима.
– Подозреваем, что весь этот город на самом деле кладбище, – подтвердил Ребров. – Статуи – композиции надгробий либо усыпальницы. Смущает только, что в этом случае местные жители…
– Амазонки, – вставил Костя.
– …хоронили своих умерших сородичей по трое в каждой могиле.
– А может быть, не в могилах, а внутри каждой статуи, – возразил Костя. – Может, это своеобразные колумбарии. Кстати, нужно поискать в этом здании, вдруг здесь похоронен какой-нибудь ВИП? Королева Амазонок?
Максим не сдержал удивления:
– Королева… э-э?
– Конечно, почему нет? Вспомни, мы проходили этаж, где в стелах стоят самые натуральные свечи. Значит, усыпальница где-то рядом.
– Ты же говорил, что в стелах дезодорирующие свечки.
– Я ошибался, это натуральные свечи для совершения обряда поминовения.
Максим встретил ироничный взгляд Карапетяна, тряхнул головой.
– Бог поцеловал.
– Ага, не голова, а реактор идей, – хмыкнул Редошкин.
– Да уж, – усмехнулся физик. – Начинаю верить в то, что этот паренёк когда-нибудь действительно станет академиком и получит Нобелевскую премию.
– Я такой! – Костя гордо выпятил грудь.
Вероника прыснула.
– Ну, а у вас что? – спросил Максим.
– Не поверите, одним словом не объяснишь.
– Уложитесь в пару, – улыбнулся Максим.
– Может, это поможет? – Редошкин приподнял «еловую ветку». – Я вытащил только что. Вдвоём быстрее получится установить контакт с этой женщиной.
Он кивнул на статую.
Максим взял «ветку».
– Введите в курс дела.
– Она не говорит по-русски. То есть вообще не говорит ни на каком языке. Но показывает картинки, большинство которых я не понимаю. Я уяснил лишь, что вопросы надо формулировать очень точно, иначе получаешь в ответ абракадабру. Но понял далеко не сразу.
– Удалось выяснить, что это за здание?
– Повторяю, местный компьютер не отвечает на вопросы как человек. Может быть, в здании действительно присутствует усыпальница королевы Амазонок. – Карапетян кинул взгляд на Костю. – Это в конце концов выяснится. Насколько я понял, весь этот комплекс очень сложный. Он вмещает десятки разных служб и лабораторий, в том числе обсерваторию с телескопами и антеннами и комплекс связи с какими-то центрами на других уровнях «бутерброда». Есть и ещё что-то, чего я не видел.
– Но машина для прокладки шахт здесь есть?
Карапетян виновато развёл руками:
– Не знаю, Максим Валерьевич. Какое-то мощное устройство с излучающей системой вроде бы существует, но как оно действует и для чего предназначено, надо разбираться. Я же говорю: компьютер включён, но со мной общаться не хочет даже мысленно.
– Давайте я попробую, – подсунулся Костя.
Мужчины посмотрели на него с сомнением, однако никто из них, даже Редошкин, не решился пошутить или выразить недоверие.
– После меня, – сказал Максим. – Быстро объясниться с этой дамой, наверное, не удастся, будем сменять друг друга.
– А что, если показать этой даме Веронику? – вдруг предложил Редошкин.
– Что ты имеешь в виду? Как показать?
– Комп её не видит. А если показать ему лицо Вики, ведь она женщина? И владельцы комплекса были женщинами. Может, лицо послужит…
– Кю-ар-кодом! – со смехом подхватил Костя. – Молодец, Жора, до генерала дослужишься!
Максим посмотрел на Карапетяна:
– Какие индикаторы на этом пульте могут сыграть роль скайпа?
Физик неуверенно поелозил взглядом по ладони статуи, указал пальцем на «флакончик» с выпуклым навершием.
– Может быть, он.
– Садись! – Максим помог Веронике устроиться перед консолью, так, чтобы лицо девушки смотрело на «флакончик».
– Дальше что?
Карапетян поискал глазами окошечки, взял руку Вероники и положил на светящийся листик в форме резного листа клёна.
Максим встал рядом с девушкой, взял у Редошкина «еловую ветку» и пристроил на голове, убедившись, что она имеет нечто вроде присосок. К ушам прижались две холодные веточки, но он ничего не услышал.
– Как включить?
– Жёлтенькое окошечко.
Максим коснулся жёлтой полоски, и в уши влился тихий шорох осыпающегося песка.
– Ничего не вижу…
– Поправьте одну из веточек, чтобы она легла на висок.
– Не на глаза?
– Нет, на виски. И пусть Вероника держит обе руки на окошечках.
Максим поправил «веточки», и голову прострелила бесшумная зарница.
Глаза перестали видеть, потом туман перед ними рассеялся, и майор увидел себя сидящим на густой шёлковой траве в окружении женщин в белоснежных одеяниях. От удивления он цокнул языком, и перед ним сформировался прозрачный шар с пульсирующими внутри клубами цветного тумана. Появилось ощущение множественного взгляда: его рассматривали со всех сторон как под микроскопом, и даже метрового диаметра сфера глянула на него вполне зряче, не имея глаз.
– Я… вижу…
– Сосредоточьтесь на вопросах, – прилетел слабый голос Карапетяна.
Максим взял себя в руки, концентрируя внимание на проблемах, которые собирался решить.
– Что такое этот город… музей?
– Задавайте вопросы мысленно, – снова подсказал Егор Левонович.
Максим повторил вопрос.
Фигуры женщин расплылись дымками и всосались в шар. В глубине этой формации проявилось женское лицо с безупречным рисунком бровей, глаз, губ. Волосы на голове незнакомки поднимались белым гребнем, а когда она повернула голову слева направо, стало видно, что у неё три лица. На вопрос собеседника она не ответила, но у Максима создалось впечатление, что она проговорила: «Слушаю…»
Он ещё раз повторил вопрос о городе.
Шар скачком взвихрился, окутывая человека, и он оказался над городом со статуями. С первого взгляда показалось, что это то же «кладбище», в центре которого стояла самая большая статуя. Но размеры этого «кладбища» были намного меньше. В нём насчитывалось всего полсотни скульптурных композиций. А площадь вокруг них была покрыта множеством белых цилиндриков, испускающих тонкие струйки белого дыма.
– Пантеон! – невольно прошептал Максим.
На горизонте чашевидного пространства появился рой золотых звёздочек, метнувшийся к одной из скульптурных групп. Звёзды выросли в размерах и превратились в отсвечивающие серебром ладьи без мачт. Они сели у подножия первой статуи, из них высадились трёхликие женщины в белом, окружили три самые большие ладьи. Над ними из глубин летательных аппаратов всплыли три слитка жидкого серебра (по первому впечатлению) и медленно двинулись к подножию статуи, не поддерживаемые никем.
Вышедшие ранее женщины окружили слитки, и траурная церемония продолжилась.
Внезапно дымные струйки, источаемые цилиндриками, вспыхнули золотым пламенем.
Слитки один за другим вонзились в тело статуи и исчезли, будто были привидениями или голографическими призраками.
Всё расплылось перед
