Совета министров иностранных дел, которое венгерское руководство неоднократно предлагало с 1958 года⁷², могло послужить подходящей платформой. Понятно, что Румыния выступала против создания этого органа; тем не менее, они надеялись, что в этом вопросе возобладает "ленинская постепенность", то есть один из двух предложенных вариантов будет "легким" - не официальный орган, а именно Совет министров иностранных дел, но обычная платформа министров иностранных дел. Во время визита в Москву в декабре 1969 года министр иностранных дел Янош Петер выдвинул это предложение Андрею Громыко, которое было быстро принято Советами, разрешившими венграм начать подготовку к необходимым двусторонним консультативным переговорам. В январе 1970 года заместитель министра иностранных дел Фридьеш Пуя посетил Бухарест, чтобы обсудить этот план, но миссия не удалась. Румыны согласились на создание Совета министров иностранных дел только в 1974 году и на разных условиях, а окончательно этот орган был учрежден в 1976 году.
К концу 1969 года стало ясно, что формирование правительства Брандта в Бонне привело к настоящему прорыву в вопросе европейской безопасности. Радикальное изменение западногерманской позиции привело к качественному сдвигу по сравнению с прежней ситуацией и предвещало возможность крайне важного (с точки зрения европейской безопасности) урегулирования германского вопроса. Советско-французские переговоры начались 8 декабря и привели к соглашению о проведении в ближайшее время консультаций между ФРГ и Польшей по вопросу о признании границы по Одеру и Нейсе.
По инициативе довольно растерянного руководства ГДР 3-4 декабря в Москве состоялась встреча на высшем уровне с участием партийных лидеров стран-членов ЗП для координации политики Варшавского договора в отношении ФРГ. Лидеры ГДР хотели сорвать подписание соглашения с ФРГ за своей спиной, более того, они также решительно выступали против запланированных польско-западногерманских переговоров. Однако в ходе встречи возникла виртуальная польско-венгерско-румынская коалиция для изучения ситуации, которую по существу поддержали и Советы; таким образом, по мнению большинства, существенные изменения в политике ФРГ давали хорошую надежду на урегулирование германского вопроса в соответствии с интересами советского блока. В результате саммита был выработан компромисс: не допускались радикальные изменения в отношениях стран-членов ЗП с Западной Германией, но они могли начать переговоры о двусторонних отношениях с Бонном. Однако дипломатические отношения не могли быть установлены до тех пор, пока ФРГ не признает ГДР с точки зрения международного права.
Таким образом, путь к прямым переговорам с ФРГ был вновь открыт после саммита советского блока в Москве в декабре 1969 года. В определенном смысле это был отход от все еще действующего Варшавского протокола от февраля 1967 года, в котором говорилось, что необходимые условия для вступления в дипломатические отношения с ФРГ не созрели для тех стран Восточно-Центральной Европы, которые еще не имели таких отношений с Западной Германией.
В начале 1970 года новые благоприятные события в международной политике свидетельствовали о том, что шансы на проведение конференции по безопасности значительно возросли. В своей речи перед Конгрессом США 18 февраля президент Никсон заявил, что Соединенные Штаты признают законные интересы Советского Союза в области безопасности в Восточно-Центральной Европе, и подчеркнул готовность американского правительства вести переговоры в интересах снижения международной напряженности и содействия сближению. Хотя резолюция, принятая НАТО на встрече 26-27 мая 1970 года в Риме, также содержала множество новых и позитивных элементов, в декларации, в частности, конкретно упоминалась конференция по безопасности и рассматривалась возможность проведения многосторонних переговоров при определенных условиях. Это также было многообещающим знаком того, что вопрос о сокращении войск в Европе не был связан с вопросом о СБСЕ.
Вслед за этими событиями настоящий переломный момент в отношении планов проведения конференции по европейской безопасности произошел на встрече министров иностранных дел стран ЗП в Будапеште в июне 1970 года, созванной по инициативе Венгрии. Это событие ознаменовало конец предварительных переговоров и начало периода прямого диалога между Востоком и Западом по вопросу проведения конференции по европейской безопасности. На встрече, как и на предшествовавшей ей сессии заместителей министров иностранных дел, развернулась динамичная дискуссия, а венгерские хозяева сыграли по меньшей мере столь же интенсивную посредническую роль, как и во время формулирования Будапештского призыва.
Конференция стала вторым крупным поворотным пунктом в процессе СБСЕ в рамках WP (первым было Будапештское обращение), прежде всего потому, что страны советского блока приняли два условия, выдвинутые западной стороной, без которых минимальный консенсус, необходимый для начала подготовительных переговоров, не был бы достигнут: (1) конференция признала право США и Канады на участие в конференции в качестве полноправных членов; (2) кроме двух пунктов повестки дня, предложенных WP, был включен третий: вопрос о культурных отношениях и исследовании окружающей человека среды. Хотя ранее Советский Союз и страны-члены WP прекрасно понимали, что проведение конференции невозможно без США и Канады, из тактических соображений они откладывали эту возможность до тех пор, пока им не удалось добиться участия ГДР в обмен. Тема культурных отношений была принята по инициативе Венгрии, что означало не что иное, как негласное включение этой "третьей корзины", как она была названа на более позднем этапе диалога Восток-Запад, в структуру многосторонних переговоров. Как известно, вопрос о "третьей корзине" сыграл ключевую роль на более позднем этапе, поскольку эта корзина содержала те компоненты, которые отражали основные интересы Запада в период великого европейского урегулирования. Этот фактор послужил основой для эволюции правозащитной кампании постхельсинкского периода, которая сыграет ограниченную роль в распаде восточно-центральноевропейских коммунистических систем в конце 1980-х годов.
На встрече министров иностранных дел в Будапеште было также принято решение о создании постоянного органа, который взял бы на себя ответственность за вопросы европейской безопасности и сотрудничества, а его главной задачей стала бы оценка различных вариантов сокращения вооруженных сил. Советский Союз согласился провести переговоры о сокращении европейских вооруженных сил параллельно с переговорами по европейской безопасности, что было явно шагом по укреплению доверия, хотя в первую очередь имело целью принизить значение сформулированного в то время предложения НАТО аналогичного содержания. Кроме того, министры иностранных дел направили западным правительствам проект документа об экономическом, научно-техническом и культурном сотрудничестве. Местом проведения конференции был выбран Хельсинки, после чего процедура, позволяющая аккредитованным послам проводить подготовительную работу в финской столице, стала официальным предложением.
Наконец, что не менее важно, на встрече в Будапеште министры иностранных дел стран-членов ЗП вновь заявили, что созыв конференции по европейской безопасности не имеет предварительных условий. Это было очень важно, поскольку польская, восточногерманская и чехословацкая стороны, как мы уже видели, в период после Будапештского призыва неуклонно настаивали на том, чтобы советский блок подчеркнул, что урегулирование германского вопроса должно быть конкретным предварительным условием. Другими словами, теоретически, под воздействием внутреннего давления ЗП могла
