и что на стенах не видно камер.
Затем пригляделась к трупам.
У всех у них были разрезы на раздувшихся животах, посмертно зашитые суровой нитью. Также у каждого на большом пальце левой ноги висела типографская бирка с четырьмя словами: «Класс А», «Класс Б», «Брак» и «Утилизация», причем у всех напротив последнего слова стояла аккуратная синяя галочка.
Цвет пасты и ширина указывали на то, что пометка сделана перьевой ручкой. До шестого класса Айранэ мучилась с такой же, потом всем разрешили пользоваться обычными, шариковыми. Но та – или тот, – кто ставил эти галочки, выучился в школе для высших раньше, когда разрешали только перьевые, а за каждую кляксу или неправильную толщину линии сурово наказывали.
– Надо звать подкрепление, – сказала Айранэ и достала телефон.
Сигнала, впрочем, не было.
– Если этих тварей убьет кто-то другой, я никогда себе этого не прощу, – ответила Тиара и – Айранэ могла в этом поклясться – с нежностью погладила лоб ближайшего трупа.
– Ты знала его? – уточнила Айранэ.
– Его? – удивилась Тиара. – Нет, конечно. Но нельзя так с молодыми мужиками. Они же нормальные! Не косые, не больные, смотри, ноги какие ровные!
Айранэ покачала головой. На ноги мертвых мужиков она смотреть не собиралась.
– Я предлагаю сфотографировать их, вернуться и…
– И тебе скажут, что это обычный морг, скорее всего даже не местный, – ответила Тиара. – Если ты не хочешь в качестве доказательства прихватить один из трупов.
Айранэ нахмурилась. На самом деле она рассматривала такой вариант. Взять кого-нибудь помельче – и на Тиаре дотащить до ближайшего офиса самообороны.
– Я не потащу мертвеца, – твердо сказала та, догадываясь, в какую сторону разматывается логическая нить размышлений подруги.
– Ну они ж нормальные, – сказала Айранэ. – Не больные… Не косые… Ноги, опять же, ровные!
Некоторое время они смотрели друг на друга, а потом расхохотались – но без веселья. Это был нервный, истерический смех.
– Находим больше доказательств – и сразу назад, – сказала Айранэ.
– Согласна, – тут же ответила Тиара.
Следующая дверь вела в темный пустой коридор, вдоль стены которого лежали штабелями одна на другой штук десять больничных каталок. Здесь было тепло и воняло хлоркой.
Коридор вывел в помещение столовой – но вместо столов тут стояли ряды стоек, на которых висели «скафандры» – полные комплекты прорезиненной формы, со шлемами и сапогами, герметично соединяющимися с комбинезонами.
– Зачем это здесь? – удивилась Тиара.
– А что это?
– Ты никогда не участвовала в Буре? – ответила подруга вопросом на вопрос. – Ага, кривишься, понятно. В общем, если тебе нужно войти в Бурю и остаться при этом в нормальном рассудке, надеваешь «скафандр» и молишься Великой Матери, чтобы он не оказался дырявым.
– И часто он оказывается… дырявым?
– Никогда, – ответила Тиара. – Их же проверяют на специальном оборудовании. Небольшие дырки затягиваются; чтобы уже не восстановился – нужен разрез. Я про такие случаи даже не слышала, хотя, говорят, вроде в Индии случай был… Ты чего?
Айранэ достала мачете и пошла вдоль рядов с одеждой, делая надрезы на сапогах, под клапанами, с помощью которых сапоги крепились к штанинам комбинезона. Надрез в этом месте не затягивался и при этом с первого взгляда был незаметен.
– Кто бы здесь ни хозяйничал, – сказала Айранэ, – что бы они ни делали… Даже если они нас остановят…
– А ты молодец, – кивнула Тиара, достала из-за голенища берца короткий метательный нож и пошла параллельно подруге, надрезая сапоги. – Дельно.
Всего костюмов было чуть больше сорока, справились за пять минут.
Встали перед дверью на выход.
Тиара вновь достала пистолет и сняла его с предохранителя. Айранэ отметила, что не видит, как подруга ставит оружие на предохранитель, зато каждый раз наблюдает, как снимает.
Нахлынул страх. Не боязнь смерти или боли, а страх неизведанного, чуждого, непонятного. Казалось – вот пусть напал бы кто-то, пусть ударил бы, даже и убил, но только не вот это ожидание непонятно чего.
– И я сама, своими ногами… – прошептала Айранэ.
– Давай уже, – одними губами сказала Тиара, и в тот момент, когда подруга прислонилась ухом к двери, в той щелкнул замок.
Они обе отпрыгнули назад на несколько шагов каждая.
Дверь открылась, и показался мужчина, низенький, в застиранной майке и шортах, сделанных из старых джинсов, с кучей плетеных нитяных фенек на обоих руках и с голым татуированным черепом.
Входя, он что-то жевал, но, едва увидев перед собой Тиару, мгновенно вытянул из кармана пистолет.
Айранэ даже не заметила, как она это сделала. Вот она отпрыгивает от открывающейся двери – а в следующее мгновение плачет, пытаясь вытянуть мачете из разрубленной ключицы лысого мужика.
– Ну все, все, не время сейчас. – Тиара левой рукой походя погладила Айранэ по голове, а ножом в правой перерезала горло сипящего. – Ты молодец, давай, идти можешь?
Айранэ делала то, что просила Тиара. Помогла дотащить труп до «холодной» и взгромоздила там на одну из пустых каталок, затем вернулась и вместе с подругой начала замывать непонятно откуда взявшимися бумажными полотенцами пятно крови на полу, а потом просто сдвинула лежащий неподалеку половик на пятно – но опять же не думая.
– Всё, всё, пришла в себя? – бормотала Тиара. – Это же первый твой?
– Первый – Володя, – бездумно ответила Айранэ.
– Володю потом убьешь, если захочешь, – погладила Тиара подругу по голове. – Надо идти дальше.
– Может, назад? – уточнила Айранэ. – Я не хочу дальше.
– Назад – поздно.
Встали к двери, из-за которой появился лысый.
– Ты почему не выстрелила? – спросила она у Тиары.
– Да я увидела, что он пистолет с предохранителя не снял. Думала, оглушу его, потом допросим. А тут ты.
– То есть я зря…
Вся бездна непоправимого поступка обрушилась на Айранэ. Пока внутри билась мысль, что она спасала подругу, это хотя бы частично оправдывало происшедшее.
Но если подруга была вне опасности…
– Ну чего ты, чего, ты молодец, все правильно сделала, спину прикрыла, ты же не видела то, что я вижу!
Айранэ даже не заметила, как Тиара ее обняла. Высвободилась и сказала:
– Я должна вернуться к балету.
– Вернешься, – кивнула Тиара.
– Не вернусь, у Анаит на меня другие планы.
– Плевать на эту хофскую сучку.
О том, что можно наплевать на Анаит, Айранэ никогда не думала. То есть маму можно было любить, ненавидеть, с ней можно было соглашаться или спорить.
Но вот игнорировать ее было совершенно невозможно.
И при этом – очень, очень заманчиво.
Какая-то мысль родилась в недрах мозга, но пока отмахивалась от попыток рассудка зацепить ее и вытащить для анализа.
– Идем дальше? – уточнила Тиара.
– Идем дальше, – подтвердила Айранэ и приложилась ухом к двери.
– Попробуй это, –
