равные порции, на уху, на стейки и просто чтобы есть в сыром виде. А потом вспомнил, что рыба дикая, соответственно, от паразитов не обработанная, и решил не рисковать. Пусть желудок и кишки у меня и каменные, но не всё же время.
В результате мы отремонтировали днище катера, как могли, выправили его деревянными молотками, и на это ушёл почти весь день. Остаток я провёл в обсуждении разных сплетен о земле Гаврасовых. Кое-какое представление у меня и так имелось, а благодаря тому, что вечером все важные люди селения собрались вместе, удалось устроить небольшое совещание.
Я пригласил Бориса Исаева, главу наёмного отряда, Никифора Петровича и, конечно, Милославу. Заодно и Микола с Егором пришли. Не то чтобы они за что-то отвечали, но были специалистами в своих направлениях.
— За прошедшие дни мы сделали многое. Посёлок превратился в настоящую крепость — с эшелонированной обороной, — произнёс я, делая набросок карандашом правой рукой и одновременно в левой руке создавая песчинки. — Как охрана? Освоилась? С постами и вооружением ознакомлены?
— Да, ваше благородие, в этом полный порядок, — ответил Исаев, подвинувшись к карте. — Мы работаем двойками по четырём направлениям, позже разобьём на две смены, но желательно привлечь деревенских. Разместились по башням, очень уж они удобные у вас получились. Пушки поставили по диагонали. Они на лафетах, если что в течение десяти-пятнадцати минут можно поставить колёса и перетащить на горячее направление.
— Сколько продержитесь в случае нападения?
— Пу-пу-пу… ну, тут смотря против каких сил… — почесав в затылке, ответил наёмник. — Если мы их засечём заранее, подготовимся именно на этом участке, то против сотни точно устоим. Больше уже вряд ли.
— Ха, мы против полутысячи с техникой бились, и ничего! — заявил Егор, но под хмурыми взглядами всех остальных замялся.
— Маг земли — выше классом, чем маг огня, и сам бы их всех положил, — спокойно заметил Петрович. — Другое дело, что у его благородия талант развит неравномерно.
— Есть такое, но я над этим работаю, — кивнул я, на формирующийся над ладонью небольшой камешек. — А десять против сотни — это очень хорошо. Дальше.
— На патрули у нас сил нет. Всё же посёлок у вас довольно большой, — продолжил Борис. — Я бы рекомендовал сделать неглубокие траншеи — ямы, глубиной в полметра, и достаточно узкие, чтобы при беге или марше они мешали продвижению.
— У нас и так уже двух коров пришлось забить, ноги переломали, упав в ямы, — покачала головой Милослава. — Если останемся без скотины зимой, голода, конечно, не будет, но дети станут недоедать. Без творога, молока, масла и сыра столы опустеют. И мясо пропадёт совсем.
— Нет, это не вариант, — покачал я головой, с ужасом представив, как всю зиму питаюсь пресной кашей с рыбой. — Мы не будем делать ямки. Сколько мы закупили железной проволоки?
— И что вы с ней хотите сделать? — удивился Петрович.
— Железо довольно дорого, а уж проволока… это надо закупать напрямую в Уральской Республике, — покачала головой Милослава. — Разве у нас есть на это средства? Не лучше ли нанять на это несколько бойцов?
— Нужно узнать, сколько будет стоить километр жёсткой проволоки, — подумав, сказал я. — В том числе если закупать напрямую у заводов на Урале. Хотя нет, километра нам не хватит, надо, по крайней мере, три.
— Это будет очень дорого… — вздохнув, сказала жрица.
— Деньги — дело наживное. Продадим часть улова, — хмыкнул я, создавая очередную песчинку. — Не всё же мне её есть.
— Простите, господин, но много мы не выручим. Хотя, если там сейчас Китеж, может, и сможем, — сказала Милослава. — Я сделаю всё, что в моих силах.
— Большего я и не требую, — благодарно ответил я. — Пока у нас нет проволоки, я сделаю небольшие валы, в которые мы воткнём плетень. Разграничим загоны, чтобы было удобнее. Скот мимо них не попрётся, а людей замедлит. Этого будет достаточно, чтобы вести огонь с укреплённых позиций.
— Это и в самом деле поможет, — кивнул Борис. — Тогда, может, и двести остановим. Но три сотни — вряд ли.
— Вам главное продержаться, пока я не вернусь, если меня рядом не будет, — ответил я, быстрыми росчерками поделив посёлок на несколько квадратов. — Милослава, посмотри, пожалуйста, так нормально?
— Ох, будет очень тяжело. Не сейчас, потом, они ведь привыкнут, что это их земля, — покачала головой жрица, рассматривая карту. — Если они не будут платить оброк с земли, не станет денег на дальнейшее обустройство. Они же не понимают, что если у боярыни средств нет, то нет и посевных, и ремонта трактора, и самого трактора…
— Своя рубаха ближе к телу, — пробормотал Егор, и в этот раз никто на него даже не оглянулся. Но кивнули почти все.
— Землю крестьянам, заводы рабочим, магию магам, — хмыкнул я, заставив присутствующих нахмуриться. — Не переживайте, пока люди остаются людьми, это не сработает. Всегда должны быть лидеры, которые ведут за собой. По поводу земли тоже не переживай. У нас её девать некуда. Так что эту можно отдавать безболезненно под посевы и огороды. А вот дома строить запретим.
— А при чём тут постройки? — нахмурившись, спросила Милослава.
— При том что мы будем развиваться. Особняк уже стал детинцем и сердцем крепости. Если нас никто не остановит, лет через пять лет мы станем городом, а не посёлком, а рядом с крепостью будет располагаться самая дорогая земля.
— Кхм, — обращая на себя внимание, откашлялся Никифор Петрович. — Вы простите, но для города нужно что-то более существенное, чем просто удачное местоположение. Царицын не один век стоял, прежде чем из крохотной крепости стать городом, а у Гаврасова нет и этого.
— Тоже, верно. Но мы намного южнее, от нас до слияния Дона и Волги меньше трёх часов пути. Так что при развитии именно мы будем контролировать водную торговлю.
— Это если подтвердятся все княжеские разрешения и передача земель, — напомнил следователь. — К слову об этом. Мы пока ждём документы, постепенно начали приводить дела в порядок, разбираясь в том, что может себе позволить госпожа Милослава и её падчерица.
— Вот, это интересно. Итак?
— Вы имеете право брать плату за проезд, за охрану
