подушечками пальцев.
- Не смертельно, - отрицательно качает головой.
- Мигрень и гормональные всплески. Помнишь, я говорил тебе по телефону? Только тогда я был уверен, что это анамнез Османова, – отзывается Костя позади. – Теперь ясно, что нервное истощение принадлежит моему брату-трудоголику. Ну, еще скверный характер, упрямство и твердолобость в придачу, но это не лечится. Хроническое, - добавляет с сарказмом. Он ошеломлен и рад не меньше меня, но родственные чувства у Воскресенских проявляются своеобразно.
- Как-нибудь переживу, - тихо смеюсь, с нежностью разглядывая мужа, будто заново узнавая.
Не могу поверить, что он останется со мной. Больше не надо бороться. Тьма позади. Виктор не просто победил диагноз – он и мне смысл жизни вернул.
- К слову, анализ крови тоже пришел чистый, - проигнорировав выпад брата, Витя продолжает умиротворенно общаться со мной. - Видимо, отклонения от нормы были вызваны не столько переутомлением, сколько травами Альбины. Как и мои головные боли, которые усиливались от каждой новой чашки ее проклятого кофе.
- Но снимки МРТ она же не могла подменить? – задумчиво хмурюсь. – Или твоя секретарша? – сцепив зубы, подавляю в себя отголоски ревности.
- Вряд ли… - кривится с неподдельным отвращением, вспомнив о женщинах из своего прошлого. - У этих… нет связей в клинике.
- А врач? Он не при чем? – сдавленно шепчу, заметив вдали мужчину в белом халате.
- Лиль, я доверяю Петру Эдуардовичу, - убедительно летит в ответ. Мне остается лишь покорно кивнуть. Ведь я доверяю… мужу.
- Вить, ты что-нибудь чувствуешь сейчас? – укладываю ладонь на его грудь, впитываю гулкие удары сердца. - У меня ощущение, что ты еще не осознал в полной мере, что произошло, и на всякий случай закрылся от всех. В том числе и от меня.
На миг повисает гнетущая пауза, после которой Воскресенский непривычно ласковым шепотом признается:
- Я растерян и шокирован, Лилечка. Хочу забрать тебя отсюда домой – и забыть обо всем...
- Но?
- Но надо найти крысу, которая решила поиграть чужими жизнями в карты, - чуть не рычит. Багровеет от гнева, сжимает руки на моих плечах, причиняя легкую боль. Одумавшись, отпускает меня. - И пока я это не сделаю, для эмоций нет места.
- Согласна. Я с тобой, - вздергиваю подбородок.
Я настроена воинственно, однако у моего мужа другие планы…
- Мы с Костей займемся этим, а тебя Игорь отвезет к детям.
- Нет, я останусь, - бойко перебиваю его, проявляя характер. Виктор недоволен моим бунтом, но молчит. - Ты уверен, что защищаешь меня, а на самом деле каждым таким поступком будто выбрасываешь из своей жизни. Отдаляешь от себя. Тебе пора привыкнуть, что я часть твоей семьи, или…
- Никаких «или», - берет меня за руку, крепко сплетая пальцы. - Если хочешь быть рядом, я не против.
Опешив от его быстрой капитуляции, врастаю в пол, схватив ртом воздух. Запоминаю нового для меня Виктора, который умеет не только приказывать, но и… прислушиваться и уважать мое мнение.
- Вот и чудненько, совет да любовь, - хлопнув в ладоши, Костя подходит ближе. - Вить, давай к делу переходить, тем более, Петр Эдуардович уже на месте.
Шаги стремительно приближаются – и рядом с нами вырастает фигура врача.
- Здравствуйте, Лилия Владимировна, - вежливо обращается он ко мне и тут же поворачивается к мужу: - Виктор Юрьевич, еще раз приношу глубочайшие извинения за халатность нашего персонала. Все причастные будут наказаны в соответствии с законом. Репутация нашей клиники до этого инцидента была безупречной, но, к сожалению…
- Халатность или спланированное преступление – мы проверим, - цедит Костя, не обращая внимание на предупреждающий взгляд Вити. - Запомнили, о чем мы договаривались?
- Да, Константин Юрьевич, у меня все готово, - опускает взгляд на две истории болезни в своих руках. Обе в одинаковых папках, на верхней успеваю различить пометку: «Воскресенский В. Ю.» Значит, нижняя принадлежит Тимуру Османову?
- А вы опять не перепутаете? – хмурюсь, прильнув к мужу.
- Лиля, все в порядке, так надо, - приобнимает меня Витя.
Доктор направляется в приемную, чтобы отнести документы той самой медсестре, поведение которой меня насторожило.
- Перепутаем, - Костя издает хриплый смешок. - Будем ловить на живца, - подпирает плечом закрывшуюся за врачом дверь, многозначительно поглядывает на часы.
Отсчитывает время, ловит малейшие шорохи и звуки, а потом вдруг резко врывается в кабинет. Мы с Виктором не спеша заходим следом. Муж заботливо пододвигает ко мне стул, приглашает присесть, опускает ладонь на мое плечо, а я касаюсь ее похолодевшими пальцами.
«Все хорошо», - гипнотизирует меня Витя. И я верю.
Сижу тихо, как мышка, чтобы не мешать мужчинам решать проблемы.
- Что же вы тут делаете, Майя? – язвительно тянет Костя и крадется к медсестре, как хищник. Облокотившись о стойку, перекидывает через нее руку и выхватывает папки у испуганной женщины.
- Кто вы такой? – задыхается она от паники и возмущения. - Не мешайте работать с документами!
- Мы проконтролируем, что вы тут наработали, - продолжает издеваться, протягивая улику брату. Ритмично постукивает по двери в кабинет главного врача – и она распахивается.
Судя по всему, доктор оставил бумаги в приемной, сделав вид, что забыл, а сам заперся у себя, дожидаясь нужного момента. И вот он настал…
- Петр Эдуардович, проверьте, будьте добры, - Виктор невозмутимо передает ему истории.
- Заменила, - звучит вердикт спустя пару минут. - Зачем, Майя? – изучив снимки и корешки папок, главный с укором и недоумением буравит взглядом подчиненную. – И в день первого обследования тоже ты была на посту. Именно ты принесла мне снимки Воскресенского и Османова. Зачем? – повторяет с нажимом. – Ты хоть осознаешь, что натворила? – в сердцах бьет кулаком по столу.
- Я… - она выскакивает из-за стойки. - Я… я… - беспокойно хрустит костяшками пальцев. - Наверное, случайно. Ошиблась, - вытягивается по струнке перед руководством. – Из-звините.
- А если подумать? – жестко чеканит Виктор, и я вздрагиваю от его тона. Что уж говорить о медсестре, которая буквально сливается с белым халатом. - Майя, у тебя большие
