ни звука издать.
«Проходной двор», - читаю по оттененным перманентом губам.
- Новости есть? – без приветствия разлетается по помещению.
- Костя, - обернувшись, выдыхаю с радостью и облегчением. Мне немного спокойнее, когда рядом человек, для которого Виктор тоже дорог и важен. - Спасибо, что приехал.
- Спасибо, что предупредила, - слегка улыбается в ответ. В следующую секунду мы оба хмуримся, вспомнив о том, ради чего собрались. - От моего старшего братца не дождешься. Информацию щипцами выуживать надо, и то к черту пошлет. Где он?
- В отделении магнитно-резонансной томографии, - название отскакивает от зубов, и от этого становится больно и тоскливо. - Туда не пускают, - добавляю, покосившись на медсестру.
- Меня пропустят, - хмыкает Костя и толкает дверь в коридор. - Жди здесь, Лиль.
- Куда вы? Но… - пытается остановить его Майя, однако ее слова тонут в грохоте отдаляющихся шагов.
- Не мешайте ему, если не хотите проблем, - перегораживаю ей путь, когда она пытается догнать младшего Воскресенского. – Кстати, что по поводу чая? Я люблю с молоком, - расплываюсь в стервозной улыбке.
Майя не может не выполнить указ главврача, поэтому стиснув зубы суетится вокруг меня. Подает чай, вазу с печеньем и конфетами. Вздыхает и обреченно возвращается на пост, когда я, разумеется, ни к чему не притрагиваюсь. Это был отвлекающий маневр, а мне самой кусок в горло не лезет.
Не свожу глаз с больших круглых часов на стене. Гипнотизирую минутную стрелку, слушаю мерное тиканье, которое отзывается грохотом в груди. В момент, когда мне кажется, что я погибну от неизвестности, мой телефон оживает.
«Лиля, выйди на секундочку», - поступает сообщение от Кости.
Мрачно свожу брови, не понимая, к чему такая секретность, но слушаюсь.
- Мне нужно в туалет, - бросаю на ходу, забирая сумку и вылетая из приемной.
- Направо, а дальше… - начинает объяснять Майя, но я отмахиваюсь, захлопывая за собой дверь.
В коридоре меня перехватывает Костя, уводит на безопасное расстояние.
– Вот так, здесь меньше лишних ушей, - многозначительно оглядывается.
- Господи, что случилось? – срываюсь в панику. – Где Витя? Диагноз подтвердился, да? – сама не верю, что говорю это. Получается, я все-таки позорно сдаюсь? Я на краю пропасти. Сил не осталось. Истощена и, кажется, буду добита сообщением Кости.
Он смотрит на меня с пониманием и жалостью, держит за плечи, а потом вдруг ухмыляется. Выдает фразу, которая погружает меня в ступор:
- Вынужден тебя разочаровать, Лиля, богатой вдовой тебе не быть…
*
Глава 49
Глава 49
- Ч-что? – заикаюсь и покачиваюсь, теряя ориентиры, главный из которых где-то там, в закрытом отделении. Без меня, когда я ему так нужна. А он – мне…
«Вдова», - первое, что врезается в мозг, а потом уже до меня доходит полный смысл Костиной реплики. Взмахиваю влажными ресницами, хочу выдохнуть – и не могу. Мысль о том, что самое страшное позади, никак не укладывается в голове. Лишь в солнечном сплетении разливается исцеляющий жар. Прижимаю ладонь к груди.
- Произошла ошибка, и тот роковой диагноз принадлежит не Виктору. Пусть он сам тебе все объяснит, а то опять меня виноватым выставит, - Костя с улыбкой кивает поверх моего плеча.
Не успеваю обернуться, как сильные, горячие руки накрывают талию, прокучивают меня вокруг оси и припечатывают к высеченному из черного гранита телу. Я прижимаюсь к нему. Скользнув ладонями под расстегнутый пиджак, обвиваю мощный торс, зарываюсь носом в ткань рубашки – и облегченно прикрываю глаза.
Родной мой…
Молча вбираю его запах и не могу надышаться, согреваюсь в теплых объятиях, медленно успокаиваюсь.
- Я же тебя просил не лезть к моей жене, - рычит Виктор, жарко выдыхая мне в макушку и поглаживая по голове. – Ты ведь к медсестре собирался…
- Хочешь, чтобы я при Лиле с ней общался? - с особой интонацией произносит последнее слово.
- Что происходит? – шиплю в широкую грудь Вите и отстраняюсь, запрокидывая голову. – С тобой… Это меня интересует в первую очередь, - поднимаю руки, касаюсь пальцами взмокших висков, веду вниз к скулам и щекам. Будто слепая, ощупываю его, задерживаюсь на жестких губах, которые изгибаются в мягкой улыбке, едва заметной. Секунда – и она исчезает, уступая место тонкой прямой нити.
- Все хорошо, Лилечка, - заключает мое лицо в ладони. – Не знаю пока деталей, но обязательно выясню…
Виктор говорит ровно, бесстрастно и медленно, выделяя каждое слово и гипнотизируя меня бархатным тембром. Сам же сохраняет строгий, ледяной вид, и лишь на дне зрачков бушует пламя. Он готов рвать и метать, перевернуть клинику вверх дном, убить каждого, кто ему помешает докопаться до правды. Но не хочет пугать меня, чтобы не казаться жестоким в моих глазах. Балансирует на грани добра и зла. Бережет мою психику осторожными действиями и выверенными фразами, хотя поддержка и участие нужны сейчас именно ему, а не мне.
- Диагноз?.. – тяжело сглатываю.
- Ложный, - чеканит холодно, а на лице ни тени эмоций. Воскресенский прячет их, задвигает на второй план, чтобы не мешали здраво мыслить, искать и наказывать виновных. Я же продолжаю обнимать и нежно касаться его, чувствуя, что внутреннему Вите тактильный контакт как никогда необходим. - Точнее, не мой. Судя по тому, что сказал Петр Эдуардович, пролистав истории болезни, можно сделать вывод, что наши с Османовым снимки перепутали. Случайно или намеренно – предстоит разобраться.
*
* *
Едва сдерживаюсь, чтобы не броситься ему на шею и не расцеловать прямо здесь, в коридоре клиники. Не завизжать от радости, взбудоражив персонал и пациентов. Делаю глубокий вдох и медленно, спокойно выдыхаю. Быть степенной, деловой женой сурового миллионера – непросто, но я не жалею ни об одной секунде, проведенной с ним, даже самой болезненной и мрачной. Готова умножить каждую на бесконечность. Благо, судьба подарила нам время быть вместе.
Незаметно сморгнув слезинку счастья, застывшую на кончиках ресниц, я лепечу одними губами:
- Ты правда не болен?
Витя обволакивает меня теплым взглядом, прищуривается с улыбкой, и в уголках черных глаз собираются морщинки, которые я спешу разгладить
