вздохнула. Можно бы пилота попросить отвернуться, но что делать с теми, кто внутри? Всех-то не заткнешь! Так что женщина вытянула руку и принялась выпускать когти. В натуральный размер, драконий. А если дракоша длиной около тридцати метров, то и коготки у него не по сантиметру. Пропорциональные такие, чуть не с локоть.
Далина подозревала, что меньшим не обойдется.
– Э-э-э! – только и сказал Витя, глядя, как женщина преспокойно обводит дверь по контуру и из-под когтей сыплется металлическая стружка.
– Другого варианта нет, – вздохнула Далина. – Я бы и рада, но помощи вы тут не дождетесь.
И то, не автогеном же эту дверь резать? Когда топливо рядом, пахнет все сильнее и, кажется, разливается дальше… хорошо еще, голец, но если рванет, всем плохо придется, начало сентября, все сухое, дождей не было, полыхнет – не потушишь! А тут люди…
– А это – как?
Далина дорезала металл и клыкасто улыбнулась:
– Породная особенность такая.
– Чего?
– Что непонятно?
– Да ничего не понятно, – честно сознался Витя. – Но это не главное, сейчас бы выжить.
– А вот это правильный подход. – Далина попробовала когтями подцепить дверь и разочаровалась. Материальными она их сделать могла, но это сложнее и дольше, а в энергетической форме они могут прорезать что угодно. Но на сгусток энергии кусок металла не подвесишь. Пришлось вырезать рядом еще выемку в двери и подтолкнуть поближе Витю:
– Тяни давай!
– Не упаду?
– Поймаю.
Других вопросов у пилота не было. Вцепился и потянул. И даже получилось, потому что изнутри тоже начали толкать.
– Витек!
– Темка, молчать! Все живы?
– Да!
– Раны, травмы?
– Есть немного.
– Тогда слушай внимательно. Берем все, что можем, багаж, жилеты, все, что под рукой окажется, – и выбираемся. Топливо разливается, тут может быть плоховато.
– Не может, а будет, – вздохнула Далина. – Загорится, не сомневайтесь. Ладно, ненадолго я тут останусь… пусть все выбираются.
Второго приглашения никому не понадобилось, люди лезли наружу сосредоточенно, все двенадцать пассажиров. Пара пожилых людей, женщина с двумя детьми, двое молодых парней с палатками и снаряжением, то ли охотники, то ли рыбаки, две женщины лет сорока-пятидесяти, еще одна пожилая женщина с маленьким внуком на руках – шли за одно место. Витя подумал, что они все могли бы уже умереть – и беднягу дрожь пробила. Стюардесса Катя, симпатичная девчушка лет двадцати, у Вити дочь такая…
– Девушка, да вы… спасибо вам!
Далина махнула рукой, помогая спуститься на землю очередному пассажиру. Сама она на бревне балансировала так непринужденно, что казалось, оно ей вообще не нужно. Вот оттолкнется ногой – и взлетит. А ведь и правда может…
Темка уходил последним, выдрав с корнем рацию.
– Надеюсь, мы тут ненадолго, – вздохнул он. – Долго не протянем.
– У нас палатки есть, правда, двухместные, – один из молодых парней поднял руку. – И пожрать с собой тоже, мы ж на охоту ехали, захватили кое-что. Так, сухпаек.
– Это радует, – согласился Витя. – Не знаю, когда за нами прилетят, раны, переломы… кто пострадал? Кать, можешь первую помощь оказать?
Катя кивнула. Так-то она училась в меде, а летом подрабатывала на таких вот маленьких рейсах. Ну и на выходных, когда свободное время было, мед – дорогое удовольствие.
– Прошу ко мне, сейчас разберемся.
Витя занялся пассажирами и хоть каким, но обустройством. Тема преодолел робость и подошел к Далине:
– Скажите пожалуйста, а как вы это сделали?
– Что именно? – Далина не отвлекалась от самолета.
– Ну… вы же нас спасли!
– Я просто смягчила падение, – отмахнулась Далина.
– А как?
Женщина отмахнулась.
– Не мешайся… – Она чувствовала, что пришел момент, там, в глубине самолета, в его металлических внутренностях, что-то щелкнуло, треснуло, и проскочила искра. Попала на топливо… сейчас, огню надо чуточку разгореться и сожрать достаточно материи… Можно бы и искорку в себя втянуть, но все равно ведь загорится. Только потом, когда она уже уйдет.
Кто-то закричал за спиной, Далина не отвлекалась. Контролируем огонь… Дракон – это хозяин огня. Когда пламя бьется внутри тебя, учишься его чувствовать. Тут попустить, здесь придержать… вот так, поедай горючую жидкость, а вот взрываться не надо, я тебе и так все скормлю… а вот теперь!
Далина вытянула руки вперед и потянула огонь на себя. В себя. Огонь – тоже сила, а ей как раз надо покрепиться после случившегося. Ей еще домой лететь, к детям…
Когда по обшивке побежали первые язычки пламени, головы Витя не потерял. И принялся командовать.
Пусть люди спускаются с гольца, идут на противоположный склон, если самолет и взорвется, их хотя бы не заденет.
– Катя, и ты иди, пациентку свою захвати со сломанной рукой, и детей ведите… потом шишки обработаете… и сотрясение мозга тоже потом. Можете остаться здесь, пожалуйста. Нет мозга – нет сотрясения.
Этот вариант никого не устроил, и люди начали спускаться вниз. А странная женщина подошла поближе к самолету. Витя ее трогать не стал.
– Вить, может, ее… того? – подсунулся под локоть Темка.
Витя покачал головой:
– Не надо. Сам посмотри, она знает, что делает.
И говорила об этом. Но Темке Витя ничего не скажет.
Огонь разгорался все сильнее, язычки бегали все ярче. Женщина медленно, словно слепая, вытянула обе руки вперед. Так, словно держала в них большой арбуз.
– Вить, она чего?
– Сгинь! – шикнул Витя на напарника. Но Темка уже замолчал, потому что женщина медленно зашевелила пальцами, и пламя от самолета потянулось к ней. Словно две тонкие ниточки, огненные, яркие, они обвились вокруг пальцев, скользнули на ладони, запястья, потом вернулись ниже, на пальцы, и принялись наматываться. Аккуратно, быстро, даже изящно. Пламя уходило с самолета, оборачивалось вокруг тонких женских ручек, словно две рыже-алые варежки, но женщину это явно не смущало. Она продолжала тянуть все к себе.
На обшивке самолета огня становилось меньше, на ее руках больше, а потом опять меньше, Витя вглядывался внимательно и заметил, что вены на руках женщины, там, где приоткрывали их рукава курточки, на шее, а может, и под одеждой, словно светятся розовым светом. Как будто огонь попадает сразу в ее кровь.
Но так же не бывает, правда? Это все сказки? Или нет? Даже сказок таких нет? Эти… фениксы? Но они самовозгорающиеся? А кто еще-то есть такой же? Витя не знал. Пламя послушно уменьшалось, тянулось к женщине, словно гладило ее, но только там, где была открытая кожа. К одежде огонь не тянулся, или женщина этого не допускала… сожжет?
Даже если сама она что-то такое может, вряд ли это распространяется на ее одежду? Самые ж обычные
