на Аррее штамм несколько более опасен, чем обыкновенный грипп…
Девушка в розовом полупрозрачном комбинезоне вскинула руку с браслетом. Пишет? И в сеть запись сольет.
Хорошо.
Люди склонны относиться с недоверием к официальным каналам. А вот смени источник, и та же самая информация будет восприниматься с куда меньшей долей скепсиса.
– Сейчас все имеющиеся в наличии синтезаторы работают с полной нагрузкой. Через несколько часов будет готова новая партия вакцины. А потому оснований для волнения нет.
Есть.
Но врать Лотта тоже умеет, хотя и не любит. И… и потом, когда все закончится, она напишет роман, в котором героиня будет говорить одну только правду, за что и пострадает. Конечно, все закончится хорошо, но… Лотта заставила себя улыбаться.
– Мы лишь просим немного подождать. Когда корабль выйдет в обычное пространство, мы отправим запрос о помощи. И на борту появятся врачи…
Если появятся.
Если этот корабль не ликвидируют сразу после выхода, чтобы потом, после, объявить о небывалой катастрофе.
– Да, придется потерпеть. Мы вынуждены перераспределить ресурсы, чтобы…
И даже если их закроют на карантин, просто блокируют, его пережить надо. А как? Если склады почти пусты, а воды удручающе мало, потому как техническая первого цикла вступает во второй, идет на охлаждение сердцевины двигателей, после чего пить ее нельзя.
И отключить систему невозможно.
И…
Вода еще есть. Баки полны, но к этой воде нужны фильтры, опреснители и бог весть что еще…
– Пережить это время. И паника не поможет.
Тишина стояла долго. Лотта даже поверила, что все получилось, когда раздался визгливый женский голос:
– А я тебе говорила, что он меня убить хочет!
– Мама!
– И тебя! Я говорила же?! Говорила! Нашла себе мужа! Надо было в аренду взять, как нормальные люди делают…
– Я не хочу мужа в аренду!
– Насмотрелась… попрала обычаи предков, и теперь…
– Он просто хотел сделать приятное!
– Чужак! Он понятия не имеет, как делать приятное женщине, а ты туда же… это все папочкина вина. Надо было отослать его после родов, как мама говорила, но я пожалела… начиталась всяких глупостей, молодая была, как ты вот…
– Мама…
– А теперь что? Ты сына рожать собираешься! Кому на Ахейе нужны мальчики?
– Мне. И вообще… – в голосе женщины появилась мрачная решимость. – Мы уедем.
– Кто?
– Мы. Я и Алек… у него есть дом.
– Да боже ты мой, какой у мужчины может быть дом?! Не обманывайся, дорогая моя, мужчины – глупые, ограниченные, крайне агрессивные существа, которые думают лишь о себе.
– Прямо как ты, мама.
– Посмотри вот на этого… неплохой экземпляр, физически развитый, но, боже ж ты мой, до чего примитивный…
Лотта потерла виски и тихо сказала:
– Следующий.
– Послушай, дорогая, мама не желает тебе зла. Просто посмотри, я подобрала десяток анкет… хорошие, тихие мальчики, правильно воспитанные, не способные…
Ужин принесли.
Похлебка с запахом мяса, столь густая, что можно было зачерпывать и есть руками. Тонкие полупрозрачные куски хлеба и все тот же кофе.
Ели молча.
Капитан жевал тщательно, а вот Таккаро заглатывал кусками, все его внимание было поглощено синеватыми панелями, на которых одни цифры сменялись другими, а те – третьими. И в этой круговерти цифр легко было заблудиться. В какой-то момент Данияр мстительно подумал, что, стало быть, не так уж хорош этот толстяк, если до сих пор не разобрался, что он, как и многие другие люди, просто строит из себя ученого, а на самом деле…
– Я определил несколько возможных вариантов, – Таккаро облизал толстые пальцы и с сожалением посмотрел на миску. Та была большой, но не настолько большой, чтобы насытить его. Вздохнув, он вытащил откуда-то из карманов сладкий батончик. – Первый – наиболее вероятен. Седьмой сектор…
– Погоди, – капитан отставил миску, в которой еще оставалась похлебка. – На карте удобнее.
Он провел ладонью, и неактивные до того экраны вспыхнули одинаково ярким белым светом, от которого у Данияра заслезились глаза.
Или не от света?
Он снял очки и проморгался. Белый погас, сменившись угольной чернотой космоса, в которой то тут, то там вспыхивали мелкие искры звезд.
– Седьмой сектор, – капитан развернул карту и локализовал область. А Данияр меланхолично отметил, что область эта велика.
– Третий квадрат…
Все равно велика, хотя теперь звезды больше не походили на искры.
– Здесь есть нестабильный, но вполне функционирующий узел… Здесь, – толстый палец ткнул где-то рядом со звездной системой. – На месте древней станции, когда еще только-только учились прокладывать пути…
Система была смутно знакома, но исключительно оттого, что походила на все обитаемые системы разом. Крупная рыжая звезда и выводок планет на поводках орбит.
Спутники.
Массивная туша станции за пределами самой системы, правда, эта станция выглядела вполне современной.
– Каспея, – произнес капитан, ткнув пальцем во вторую планету, вокруг которой плясала тройка спутников. – Мир первого класса. Население более трех миллиардов человек. Еще один – на спутниках. Верра – игровой мир. Терция – полупромышленный, часть внешних производств… на Квимре доки для кораблей малой и средней величины.
Данияра замутило.
Три миллиарда… четыре, если со спутниками.
– Еще станция, – уточнил толстяк. – Высокой активности. Пересадочный пункт, через который можно попасть почти в любую точку Созвездия. Ежедневно принимает более сотни кораблей разного класса, от малых до…
Станция разворачивалась. Больше она не выглядела игрушечной, скорее представляла собой хаотичное на первый взгляд переплетение нитей, в котором то тут, то там застревали бусины судов. Правда, нити вовсе не являлись нитями, как и корабли бусинами.
– Корабли большей частью пассажирские, промышленные маршруты идут через соседний Баххар. Редко случается, когда две системы имеют одинаковые по характеристикам миры. Каспея чуть более комфортна, а вот Баххар пришлось формировать.
– И сколько там людей? – поинтересовался Данияр, запихивая в рот кусок хлеба.
– Около миллиарда. Большей частью заняты на переработке руды и производстве. По сути, вся система – единый промышленный комплекс. Частично военный, а потому…
Капитан подвинул карту, представляя еще одну станцию.
– Неподалеку располагается военная база, к которой постоянно прикомандированы семь авианосцев.
Данияр едва не подавился. Но дожевал. Проглотил. И сказал:
– Нам хватит и одного.
– И… какова вероятность?
– Того, что нас уничтожат? Недостаточно данных, – толстяк к новости отнесся весьма равнодушно.
– Что мы выйдем там?
– Около девяноста четырех процентов. С учетом нынешней скорости и заданных координат. Это ближайшая точка на данной струне…
Старая станция и вправду выглядела старой. Она располагалась за пределами системы, и пожалуй, именно поэтому ее не разобрали. Или просто не рискнули, с учетом нестабильности поля? Данияр разглядывал эти глубоко исторические развалины, похожие больше на творение природы, чем рук человеческих, и думал, что
