— Что случилось?
Сквозь слезы, выступившее на глазах, я увидел нависшее над собой взбудораженное лицо Эйтн. Я не ответил ей, а все прокручивал в голове страшную сцену падения мамы, одновременно пытаясь убедить себя, что на самом деле все произошло совсем не так, что все это неправда. И тут же отвратительный холодный голосок где-то в глубине сознания язвительно твердил об обратном.
За десять лет своей жизни я не привык — привыкнуть к такому было невозможно, — но смирился с мыслью о том, что мамы больше нет. Однако увиденный в воспоминании момент ее смерти, убийства, прорвал так долго и тщательно возводимую плотину равнодушного цинизма в моем сердце, что давно забытое горе хлынуло через нее вулканическим потоком, едва не обуглив мозг ни в чем неповинного мекта. Хотя сжечь дотла следовало вовсе не Изму…
Оторвав голову от пола и, утерев со щек слезы, я взглянул на лежащего ничком и не шевелившегося мекта. Отойдя от меня, Эйтн пробовала перевернуть его на спину. Я вдруг ощутил доселе практически неведомое чувство вины за содеянное. Если Изма умрет здесь и сейчас, это будет преследовать меня до конца дней.
— Изма! — тормошила его Эйтн. — Изма, приди в себя! Ну же! — Потом быстро оглянулась: — Он холодеет! Что ты с ним сделал? Что там такого увидел?
— Убийцу, — безжизненным голосом отозвался я, подползая к ним на коленках.
Бесцеремонно оттеснив ее в сторону, я заставил мекта перевернуться на спину, после чего попробовал нащупать у него пульс. Тот был слабый, но ровный. Это заставило меня облегченно выдохнуть, а потом снова и резко вклиниться в разум Измы и силой своей воли вырвать его из забытья. Он изогнулся всем телом, будто из него вытягивали душу, и с тихим стоном, наконец, распахнул глаза.
— Поднимайся, — сказал я.
Выпучив глаза, Изма узнал меня и часто-часто задышал. Скорчив непонятную гримасу, он попытался быстро отползти в угол, после чего его обильно стошнило на пол.
Не рискуя приближаться к нему, чтобы не доводить до сердечного припадка, я спросил:
— Как ты уцелел?
— Я н-не знаю, — с трудом выговорил он в слезах, давясь собственной рвотой. — Я, правда, не зна…
Я распахнул дверь, чтобы впустить немного свежего воздуха. Собственные слезы уже успели высохнуть. Дыхание пришло в норму. Только тугой узел, скрутивший все моё нутро, никак не желал ослабевать, хотя так, наверное, и должно было быть. Застаревшая боль, загнанная глубоко и заново растревоженная не могла так легко отпустить.
Не перестававшая удивлять, Эйтн оставалась рядом с мектом, пытаясь как-то его поддержать. Но смотрела она на меня, и, хоть убейте, не понимаю, почему мне показалось в ее взгляде сочувствие.
— Что ты увидел?
Я молчал. Но вовсе не потому, что не хотел говорить. Просто не знал, какими словами объяснить то, что только что навсегда перевернуло мою жизнь. Наконец, я сказал:
— Я постоянно слышу, как кто-то называет лейров чудовищами. И ты, в том числе. Но вы представить себе не можете, на что бывают способны некоторые из нас. Твой дядя — великолепный притворщик. Мне даже думать противно о том, как легко ему удавалось управлять всеми нами, и с какой простотой мы покупались на его слова. Я раньше считал его идеалом. Могущественный, умный, красивый и свободный. Он был для меня воплощением мечты, которая на самом деле оказалась далека от реальности. Но так, наверное, бывает постоянно?.. Это просто я такой наивный идиот. — От обиды предательски защипало глаза. Я отвернулся и подошел к окну. Меня трясло как в лихорадке.
Эйтн долго продолжения ждать не стала.
— Что ты увидел? — повторила она.
— Правду о том, к чему приводит слепая вера. Ведь он просто играл со всеми. Всегда и везде играл. Чужими руками добивался поставленной цели, а если не получалось, то хладнокровно уничтожал тех, кто ему доверял, как моя мать.
Объяснение вышло скомканное, впрочем, Эйтн уловила главное:
— Я тебе не верю!
«А как же иначе?» — подумал я, совсем не удивившись, кивнул и обернулся. Лицо племянницы Аверре стало бледнее обычного.
— Всего лишь за то, что раскрыла его планы и, как ты выразилась, отказалась плясать под его дудку. Теперь-то я понимаю, отчего он так испугался в тот раз, когда я ненароком прорвался к воспоминаниям Измы…
— Неправда, — все-таки возразила она. — Этого быть не может.
Я запрокинул голову и громко рассмеялся.
— Думаешь, мне не все равно? Я сам все это видел. Изма все это видел. Плевать я хотел, веришь ты мне или нет, но все было именно так! Четырнадцать лет назад Сол Эпине не просто исчезла в джунглях. Она была убита… убита другом, которому доверяла, товарищем, который убедил ее прилететь сюда ради якобы общих и благородных целей. Батул убил ее!
Эйтн вернула взгляд Изме и тот, собрав остатки сил, кивком подтвердил мои слова. Впервые на своей памяти мне удалось увидеть, как маска сдержанности леди Аверре дала трещину, приоткрыв чувства. Сказанное мной сильно потрясло ее. Впрочем, справилась с собой она значительно быстрее, чем я ожидал.
— А расследование? — спросила она. — Неужели никто из ваших людей не попытался пролить свет на ее исчезновение?
— Думаешь, сопляку, вроде меня, кто-то что-то потрудился объяснить? — в ответ задал вопрос я. — Даже став старше, я так и не услышал ни одной правдоподобной версии. Самый надежный свидетель утверждал, что не видел Сол с момента, как вернулся из джунглей. А кто бы стал сомневаться в репутации лейра уровня Аверре? Мне никто ничего не сказал. Никто. Я даже не знал, что мама когда-то была здесь, пока Занди не проговорился. Технически дело об исчезновении моей матери до сих пор остается открытым, но фактически… никому уже нет до этого дела.
Эйтн хотела что-то сказать, но передумала и, обхватив себя руками, едва заметно задрожала.
— Что ты намерен делать? — спросила она.
Я молчал, потому что не думал над этим вопросом. Я знал, что бросить открытый вызов Аверре будет слишком опрометчиво. У меня ни за что не достанет сил сразиться с ним в поединке один на один. Да что там сил, — храбрости. Единственный путь — это действовать аккуратно и исподтишка. Но для этого надо было…
— Освободить Занди.
Оба: девушка и мект уставились на меня:
— Каким образом?
Признаться, я и сам еще этого не понимал, как вдруг неожиданная догадка осенила меня своим значением:
— Батул сам дал мне в руки ключ. Он поступил глупо, сделав мне укол сыворотки. Я могу обмануть аборигенов, так же, как это в прошлом сделал он. Например, пробраться в темницы, оглушить стражу и помочь графу сбежать — все до неприличия просто. Не знаю, правда, сколько времени еще продлится его действие, так что придется поторопиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
