Зато мастер, вклинившись между нами, поинтересовался:
— А тебя это удивляет? Мое появление ознаменовало возвращение их самой священной реликвии и скорое торжество справедливости, так что я для них символ грядущего рассвета.
Я с отвращением сплюнул:
— А вы только о том и мечтаете.
— Не буду скрывать, мое самолюбие это неплохо потешит, но, что куда более важно, даст мне доступ в Святилище. — Мастер-лейр многозначительно похлопал меня по плечу, подмигнув: — Понимаешь, о чем я?
Приближаясь к уровню с темницами, процессия неожиданно свернула вправо, чуть уходя вверх. Я вертел головой по сторонам, пока не увидел приближавшегося к нам старейшину в сопровождении Сай» и. Иши Кхем» са вышагивал с важностью параксанского бова. Старая хламида куда-то исчезла, и на ее место пришло торжественное алое рубище, отличавшееся от предыдущего разве что пестротой узора. Пепельную голову главы деревни венчало подобие тиары, свитое из многофункционального минна. С его появлением все, кто был поблизости, тут же попадали ниц. Несколько раз Аверре толкнул под ребра нас, прошипев:
— Кланяйтесь, иначе вас обоих накажут.
Мы почти синхронно склонили головы в приветствии Всеведущего Иши.
— В первый раз твое неприкрытое неуважение его позабавило, — проговорил мастер, точно так же согнувшийся в три погибели. — Больше такое не пройдет.
— А разве не вы тут теперь всем заправляете? — поинтересовался я между делом.
Он не ответил. Иши Кхем» са распростер над собой руки и громким, хорошо поставленным голосом заговорил о чем-то на языке аборигенов.
— Что он говорит? — так же шепотом спросила Эйтн своего дядю.
— То же самое, что и все правители, стремящиеся заработать наибольшую симпатию среди населения, — отозвался тот. — Разогревает их перед казнью, обещает незабываемое зрелище торжества справедливости — ничего такого, что вам обоим было бы важно знать.
Девушка нахмурилась.
— Как они собираются убить графа?
— Они подвергнут его Правосудию минна.
— Что это такое?
— То, о чем тебе, опять же, лучше пока не знать.
Я ни движением, ни звуком не дал им понять, что знаю, каким именно образом будет совершена казнь. Вместо этого, периодически ловил на себе взгляды, исподтишка посылаемые Сай» ей. Не подозревая о причинах столь пристального интереса, я в очередной раз отметил, до чего уверенно она держалась для столь юного возраста. Впрочем, учитывая ее кровожадное рвение, не так уж это было и странно.
Речь старейшины подошла к концу неожиданно, оборвавшись слишком резко, будто переломленная ветка. Может быть оратором Кхем» са был и хорошим, но завершать свои выступления он определенно не умел. Все махди тут же повскакивали на ноги, чуть ли не с вожделением уставившись на старейшину и его юную последовательницу. Я никогда прежде не видел на лицах такого количества разумных существ совершенно одинакового желания воочию лицезреть жесточайшее убийство. Даже среди лейров подобная жестокость считалась чем-то из ряда вон выходящим.
— Мастер Аверре! — Иши Кхем» са приблизился к нам, поочередно внимательно рассмотрев каждого. — Я рад, что вы захватили своих… друзей.
— Моя племянница — Эйтн, — представил еще неизвестную старейшине девушку мастер.
Окинув ее придирчивым взглядом знатока, старый самодур проблеял:
— Вы слишком непривлекательны для махди, юная леди.
Я уткнулся лицом в кулак, сделав вид, что закашлялся, а сам исподтишка глядел на реакцию леди Аверре. Она улыбнулась, хотя глаза кольнули холодным блеском. Отвечать Эйтн не стала. Ничего не заметив, Иши Кхем» са широким жестом поманил всех к месту, где планировалось проведение казни.
— Идемте.
Обогнув паат почти по окружности, я и все остальные остановились перед, своего рода, амфитеатром. Просторная, по здешним меркам, многоярусная площадка из ровных отполированных досок, прикрепленная к трем голым стволам над темной пропастью. В центре этой площадки размещалось прямоугольное возвышение, по виду напоминавшее самый что ни на есть жертвенный алтарь. Был еще одинокий постамент, но каково его предназначение, я даже не догадывался. При взгляде на кандалы, сплетенные из стеблей того же минна и ритуальном кинжале, у меня внутри всё сжалось. Чем дальше все заходило, тем меньше оставалось надежды найти выход.
Возбужденно перешептывающиеся между собой аборигены мало-помалу заполняли ступенчатые скамейки. Оказалось, что махди в лесу обитает гораздо больше, чем можно было ожидать от столь удаленной от цивилизации деревни. Их тихая болтовня смешивалась с эмоциональным возбужденным фоном и действовала на нервы. Казнь еще не свершилась, а в воздухе уже ощущался запах крови, хотя это мне только казалось. Как будто одной смерти на сегодня уже было не достаточно, воображение подкидывало все новые неаппетитные подробности того, что ожидает графа в очень скором будущем. А самое отвратительное, что ничего поделать с этим уже было нельзя: любое подозрительное движение сразу блокировалось дышащими в затылок туземными воинами. Эйтн стояла рядом со скрещенными на груди руками, гордая и надменная, словно королева среди нищих, раздраженная настоящим, но не переживающая о будущем. В отличие от меня, выбор у нее оказывался значительно более перспективным.
— Надеюсь, у тебя хватит ума простоять всю церемонию и ничего не натворить? — предостерегающе зашептал Аверре, положив ладонь мне на плечо. — Имей в виду, я с тебя глаз не спущу. Впрочем, как и стража. Одно неверное движение, и никто не заметит, как тебя не станет.
Повернувшись к наставнику, я вложил в ответный взгляд столько презрения, что Эйтн, пожалуй, могла бы мне поаплодировать.
Тем временем толпа продолжала разрастаться, как разлитое топливо расползается по поверхности лужи, а вместе с ней и общий гомон, отражавшийся от листвы паатов и скачущий по замкнутому пространству. Когда ор стал уже почти совсем невыносим, вперед с царственной неторопливостью выступил Иши Кхем» са. Легким взмахом руки старейшина призвал всех успокоиться, но необходимости в том не было: едва собравшиеся заметили его движение, все разговоры прекратились сами собой, словно звук выключили. Обведя амфитеатр усталым взглядом, он, наконец, заговорил.
Вслушиваться в болтовню на тарабарщине, доступной лишь пониманию наставника, я не собирался и потому увлеченно искал взглядом Сай» ю, которой выпала во всем этом фарсе роль палача, однако миниатюрной махдийки нигде не наблюдалось.
— Иши Кхем» са будет куда красноречивей большинства сенатских демагогов Риомма, — обронил Аверре, обращаясь к Эйтн.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
