на Бао Чжаня, и мы покидаем тронный зал вместе с пленником.
– Вы должны мне услугу, – произношу негромко, когда мы идем к Небесным вратам.
– В семье не бывает должников.
– Он мог продолжить говорить, и все боги в зале услышали бы имя Су Цзынь.
– Ее имя и так скоро будет у всех на слуху. Скрыть его не получится.
– Ничего не хотите мне рассказать? – останавливаюсь я, пройдя врата.
– Су Цзынь была моей наставницей. И если смотреть с этой стороны, то я ее предал. А если смотреть с моей стороны – я спасал от нее бессмертное царство.
Так вот в чем дело! Невольно встречаю взгляд жениха. Должно быть, это тяжело – идти против своей наставницы…
– Об остальном поговорим в Шелковой долине, – словно и не заметив выражения моего лица, добавляет Бао Чжань и растворяется в пространстве вместе с Цяньконом.
Он хочет тенью долететь до долины? К чему такая расточительность? За ним кто-то гонится?..
Отталкиваюсь от земли и лечу домой, полная самых разных мыслей. И выводы, к которым я прихожу по дороге, меня совсем не радуют.
Кажется, отпустив бывшего принца с древнейшим, Синь Шэнь сумел сохранить лицо, потому что, если бы не отпустил… Бао Чжань все равно забрал бы пленника с собой.
Цянькон знает нечто, что не смогли выпытать у него генералы нового владыки, и данная информация не для посторонних ушей. Вот почему древнейший поторопился покинуть Небесный дворец, пока кто-нибудь не одумался и не остановил его.
Теперь я убеждена в своей догадке! Приземлившись, я преграждаю древнему богу путь.
– Тебе нет нужды останавливать меня, – спокойно произносит Бао Чжань, – я не собираюсь от тебя ничего скрывать.
– Правда? Тогда почему бы тебе не рассказать мне, зачем ты спас Цянькона от казни и забрал его из Небесного дворца?
– Потому что ловить блох на теле мертвого животного глупо. Это пустая трата времени и сил нового владыки. Поверь, ему и без того есть чем заняться.
Взмахом руки Бао Чжань сбрасывает Цянькона, зависшего было в воздухе, на землю.
– Что он знает?
– Нечто, о чем не торопится рассказывать даже под страхом пыток, – отзывается древнейший, внимательно глядя на своего пленника.
– И как ты планируешь завладеть этой информацией, если дал слово поставить печать на его память?
– К слову о печати… – Бао Чжань складывает мудру, после чего долина прикрывается незримым куполом.
– Это… – недоверчиво смотрю я на небо.
– Защита от подслушивания. Теперь все желающие узнать о делах на территории Шелковой долины вынуждены будут посетить ее лично… и тем самым привлечь внимание ее хозяйки.
– Но я имела в виду не эту печать.
– Я обещал владыке установить печать, но не уточнял, какую именно, – спокойно произносит древнейший, вновь опуская взгляд на Цянькона, чье лицо теперь выражает полное непонимание. – Все верно, бывший принц. Теперь все будут думать, что я стер твои воспоминания. И ты будешь вести себя так, словно твои воспоминания стерты… Но твоя память останется прежней.
Щелчком пальцев убираю кляп изо рта Цянькона, позволяя тому задать вопрос:
– За… зачем вы это делаете?
– Ты хотел остаться собой? Я тебе это позволю. Ты даже получишь свободу передвижения по долине, несмотря на все твои преступления! Это ли не подарок судьбы? – На губах Бао Чжаня появляется холодная улыбка.
– Я… не понимаю… – Цянькон переводит испуганный взгляд на меня. – Чего вы хотите добиться?
– Если правду из тебя не выпытать, ее можно вытянуть другим способом, – отзывается древнейший, отходя от него и закладывая руки за спину.
– Каким? – хмурится бывший принц, но ему никто не отвечает.
Хотя ответ есть и у меня, и у древнего бога…
Совесть.
Бао Чжань хочет пробудить это чувство в Цяньконе – и план с ученичеством идеально подходит для подобной затеи.
Бывший принц еще не понял, какое испытание ему предстоит пройти: никто не будет беречь его чувства, несмотря на запрет напоминать преступнику о его прошлых деяниях, который я обязательно наложу на всех своих учеников. Но сам Цянькон будет вынужден притворяться, что не знает причин подобного к нему отношения… И тогда обязательно найдется кто-нибудь, кто захочет его защитить.
Или хотя бы помочь ему – единожды, невзирая на общий настрой и возможную утрату поддержки.
Я не буду останавливать никого. Я сама хочу увидеть, что из этого получится.
– Тебе запрещается говорить об отсутствии печати, – накладываю на Цянькона первый запрет, – запрещается признавать свою вину, что бы тебе ни говорили. И запрещается вести себя так, как ты вел себя в Небесном дворце. Отныне ты – бессмертный, лишенный памяти и не ведающий своих корней, но очень благодарный Хозяйке Шелковой долины за ее великодушное согласие взять тебя в свои ученики. – Взмахом руки отсылаю Цянькона к холму Первых Шагов; затем ловлю взгляд Бао Чжаня. – Что?
Эти печати помогут сбить с толку тех, кто вздумает проверить, сдержал ли древний бог свое слово. На первый взгляд их сложно отличить. Разве что Летописец может оспорить наши действия, но с недавних пор я перестала опасаться разглашения мудрецом моих тайн: для того, кто так свято чтит правило «Не навреди бессмертному царству», немыслимо навредить лично мне. Ведь если я верно поняла почтенного старца, я должна спровоцировать некие изменения, которые пойдут верхнему миру исключительно на пользу.
– Я не думал, что ты так легко поддержишь меня, – замечает Бао Чжань.
– Мне понравилась твоя идея. Даже если из нее ничего не получится, это будет любопытный эксперимент. В том числе – над моими учениками.
– Ты безжалостна к ним. – Древний бог наклоняет голову, внимательно глядя на меня.
– Если бы я их жалела, они бы не имели ни одного шанса возвыситься.
На некоторое время замолкаю, анализируя повышенное внимание древнейшего к моему лицу…
– Ты перешла на «ты», – наконец произносит он.
– Я решила, что формальное обращение в разговоре один на один будет выглядеть нарочито.
Тут же отвожу взгляд, но успеваю заметить, что древний бог крепко сжал ладонь у себя за спиной.
Он злится на меня за что-то? Или что-то прячет от меня?
Как давно он убрал руки за спину?..
– Бао Чжань…
Меня перебивают:
– Насколько мне известно, у тебя две новые служанки? Пусть подготовят для меня купальню: хочу расслабиться.
Древнейший идет ко дворцу.
Все же злится?..
Но ведь минуту назад он был явно доволен тем, что я перестала звать его на «вы»!
Задумчиво иду следом, силой мысли взывая к вниманию Юби.
Через некоторое время прохожу мимо закрытой двери в купальню, где уже отдыхает древний бог, так и не пригласивший меня
