Возвращаясь к данному вопросу, в работе «История Второй мировой войны» он писал, что «подготовка немцев к наступлению против Курского выступа не осталась для русских незамеченной. Сверх обычного своего правила – не теряя времени, тщательно оборудовать каждый рубеж – они создали здесь особенно глубоко эшелонированную, насыщенную проволочными и противотанковыми заграждениями оборону, наиболее прочную в южной и северной частях Курской дуги и усиленную большим количеством противотанковых средств. На угрожаемых направлениях были сосредоточены крупные резервы. Наступление, предпринятое 5 июля обеими немецкими армиями одновременно с севера и юга, несмотря на использование всех сил и мощную поддержку с воздуха, желаемого результата не принесло…».
В подготовке операции «Цитадель» были задействованы все структуры Вермахта, СС и оккупационных инстанций. Кроме военных приготовлений, с участием спецслужб и их составляющих в действие вступила и система прикрытия готовящегося контрудара. «Все приготовления, – требовал фюрер, – осуществлять с величайшей осмотрительностью и энергичностью… В целях сохранения тайны ознакомить с намерениями только абсолютно необходимых лиц, расширяя их круг лишь постепенно и как можно позже. На этот раз в любом случае надо добиться, чтобы в результате неосторожности или небрежности противнику не стало что-либо известно о наших намерениях».
Планы немцев советскому командованию стали известны немногим более, чем через месяц после их утверждения. Разведывательная и агентурно-оперативная информация о назначенном на 5 июля 1943 г. наступлении войск Вермахта в районе Курска поступила от разведчиков-нелегалов, зафронтовых разведывательных групп, «языков», а также партизан.
«Безусловно, – писал маршал Советского Союза Г. К. Жуков, – благодаря блестящей работе советской разведки весной 1943 года мы располагали рядом важных сведений о группировке немецких войск перед летним наступлением. Проанализировав их и обсудив с командующими Воронежским и Центральным фронтами, с начальником Генерального штаба А. М. Василевским, мы смогли о вероятных планах врага сделать выводы, которые впоследствии оказались верными. В соответствии с этими выводами и был построен наш замысел битвы под Курском, также оказавшийся вполне целесообразным».
Пытаясь в преддверии готовящейся операции обезопасить тыловые районы от ударов партизанских формирований, прежде всего тылы групп армий «Центр» и «Юг», 27 апреля Гитлер завизировал приказ ОКВ о противопартизанских мерах, требуя «считать борьбу с бандитизмом равнозначной боевым действиям на фронтах». Руководство ею возлагалось на оперативные отделы штабов армий и групп армий. Отделам 1Ц всех уровней предписывалось «совершенствовать разведку против банд», шире использовать наличную агентурно-осведомительную сеть, применять все средства обмана и маскировки, в том числе «организацию лжеотрядов из местных жителей, находящихся на службе у немцев и действующих под их руководством».
К выполнению указаний фюрера по усилению антипартизанской борьбы подключились и органы Абвера, служба безопасности Шелленберга, ведомство Гелена и др. Диверсионно-разведывательную работу развернули 12 абверкоманд и 22 абвергруппы, «Зондерштаб Р», подразделения ГФП и «Цеппелина». Были задействованы и восемь дивизий охраны тыловых районов. Начатые в апреле 1943 г. против партизан крупномасштабные карательные операции («Цыганский барон», «Свободный стрелок», «Майская гроза», «Зимние грезы» и др.) продолжались до конца года. Гиммлеру докладывали: количество сил СС и полиции, других вспомогательных формирований, принимающих участие в «умиротворении» оккупированной советской территории, насчитывает более 250 тыс. личного состава. С учетом охранных войск, частей и подразделений Вермахта их общая численность в этот период составила свыше полумиллиона человек.
Абвер, служба безопасности и СД буквально наводнили районы действий партизанских формирований осведомителями и лазутчиками. «Не сумев уничтожить партизан в открытом бою, – вспоминал Герой Советского Союза бывший командир 2-го партизанского полка соединения «За Родину» М. Д. Симоненко, – фашистская контрразведка начала усиленно засылать шпионов, особенно летом 1943 года. В июне из Нежина в один отряд прибыл некий Мухазанов, которого зачислили рядовым бойцом. По его словам, оказавшись в окружении, он попал в плен, бежал. Ища связь с партизанами, вынуждено работал в городе. В свое время окончил военную академию, в действующей Красной Армии был заместителем командира кавалерийского полка по политчасти.
Некоторое время Мухазанов находился при штабе полка, писал обращения к прислужникам оккупантов с призывами переходить на сторону партизан. Обращения нравились, звучали убедительно, были проникнуты глубокой ненавистью к врагу. Их одобрили, оставляя написанное без изменений. Позже ему доверили даже командовать партизанским батальоном. Вскоре от разведчиков поступили сведения: на командную должность в полк проник вражеский агент. Проанализировав контингент прибывших, командир отдал приказ: установить за Мухазановым негласное наблюдение. События ждать себя не заставили. Сначала комбат не выполнил приказ об уничтожении немецкого гарнизона в с. Плоское, объяснив это желанием избежать серьезных потерь в личном составе, затем сорвал операцию по подрыву двух немецких эшелонов, отведенных из станции Нежин перед налетом советских бомбардировщиков. Решающим доказательством предательства стала расшифровка «воззваний», подготовленных абверовским агентом, в которых содержалась информация о партизанских силах. С шпионом поступили по законам военного времени…»
Озабоченность в связи с усилением активности советских партизан в условиях готовящегося наступления высказывал и генштаб ОКХ. В мае 1943 г. с участием всех заинтересованных сторон существующая проблема была рассмотрена на совещании отдела «Иностранные армии Восток». Доклад сделал Гелен, подчеркнув: в сложившейся ситуации «партизанскую войну следует рассматривать как важное, четко управляемое средство Красной Армии, которое приобретает все большее значение… Активность красной стороны, отсутствие, недостаточность или ошибочность контрмер с немецкой должны были неизбежно привести к такому положению, какое мы имеем в настоящее время. Обширные районы, начиная с тех, что восточнее Днепра до территории западнее городов Великих Лук, Минска, Брест-Литовска и вплоть до Северной Украины, а также пространство западнее г. Брянска, сильно заражены партизанами, и значительные территории находятся в их руках».
Тогда же третий сектор отдела начал издание секретного сборника «Ведомости о партизанской войне» (выходил до января 1945 г.), в котором помещались «документы… о деятельности бандитов и способах получения информации о них». Сборник состоял из нескольких разделов, название которых приводим по первому его номеру: «Партизанское движение в Советском Союзе и его место в задачах Красной Армии»; «Подготовка партизан в тылу Красной Армии»; «Награды для бойцов партизанских отрядов» и др. Первые два раздела включали параграфы: «Развитие партизанского движения»; «Организация партизанских формирований»; «Партизанские области»; «Задачи партизан»; «Взаимодействие партизан и советской разведывательной службы»; «Вооружение партизан»; «Обеспечение»; «Командный состав» и т. д.
На основе материалов, добытых «пехотой» фронтовых разведывательных групп, геленовским аналитикам в этот период удалось выявить многие советские центры подготовки партизанских кадров, в частности, в Украине, заполучить сведения о направленности их работы, преподавательском составе и др. Под названием «Партизанские школы и курсы» данные были опубликованы в одном из номеров «Ведомостей…». Их достоверность подтвердил и спецдоклад в ЦК КП(б)У республиканского заместителя наркома внутренних дел майора госбезопасности Сергея Савченко. «По полученным нами донесениям, которые заслуживают всяческого доверия, – писал он в январе 1943 г., – немецким контрразведывательным органам известно все о личном составе радистов, которые обучались на курсах в Ворошиловграде, и подготовленной там агентуры для дальнейшего использования Украинским штабом партизанского движения и ЦК КП(б)У в тылу противника… Большинство этих радистов и агентов… после прибытия на оккупированную территорию были арестованы немецкой контрразведкой. Часть их уничтожена, других перевербовали, и они работают на врага. Конкретно о тех, кто провален, а также перевербованных сообщим дополнительно. На наш взгляд, ни одного из агентов и радистов из подготовленных в Ворошиловграде использовать в тылу противника нельзя…»
В другом документе (ноябрь 1943 г.) на имя Н. Хрущева, будучи уже в должности наркома госбезопасности Украины, он же отмечал: «Германские разведывательные и контрразведывательные органы с целью усиления борьбы с партизанским движением и нелегальными партийными центрами формируют так называемые «подпольные организации и партизанские отряды». Характеризуя их деятельность как эффективную и очень эффективную, в доказательство Савченко приводил ряд фактов: в Цюрупинском районе на Херсонщине лже-партизаны уничтожили отряд Е. Гирского, в Новосирогодском районе Запорожской области – подпольную группу во главе с В. Корнеевым. По его данным, этих же агентов немецкие спецслужбы использовали в лагерях военнопленных, а некоторых забросили в глубокий советский тыл.
