И все же шанс был. 2 сентября 1991 г. Горбачев подписал с руководителями трех республик (минус Прибалтика, Грузия и Молдавия) договор о начале проведения новых совещаний о структуре будущей страны. Перед изумленным Съездом народных депутатов предстал президиум, в котором рядом сидели Горбачев, Ельцин и Назарбаев, зачитывающие совместный текст. Новый вариант оставлял Центру три объединяющих органа — Государственный совет (десять плюс один); Совет представителей; палата Народных депутатов. А также Межреспубликанский экономический совет.
Редчайшим позором, монументальной капитуляцией государственного самосознания было видеть, как Горбачев уговаривал Съезд народных депутатов СССР самораспуститься. Vae victis! («Горе побежденным!») А ведь требовалось немногое: стоило Горбачеву сказать, что «мы — единственная легитимная сила и власть на огромной территории страны», как вся ельцинская абракадабра переворачивалась, подчиняясь логике соподчинения в единой стране, которую еще нужно было разрушить. Но для этого нужно было обладать личной смелостью. Нужно было любить страну больше себя.
Пунцовыми были уши у телезрителей феноменального спектакля: депутатам Съезда народных депутатов СССР пообещали невиданные личные льготы (их потом у глупых детей природы немедленно забрали), и 5 сентября 1991 г. парламент СССР проголосовал за свой роспуск. Только 43 депутата отказались произвести публичное политическое харакири — слишком мало по сравнению с 1683 покорными депутатами, потерявшими всякое представление о реальности.
Америка без соперника
Сразу же после августовских событий 1991 г. глава американской дипломатической службы говорит президенту СССР: «Время разговоров ушло. Мы нуждаемся в действиях. У вас сейчас большие возможности для действий… Важно действовать решительно»426. Как вам нравится слово «мы»?
Во время визита государственного секретаря США Джеймса Бейкера в сентябре 1991 года Горбачев пошел на последние возможные уступки американской стороне. 11 сентября он подписал соглашение, запрещающее советской стороне поставлять оружие какой бы то ни было партии в Афганистане. Это соглашение в конечном счете привело к падению режима близкого советской стороне режима Наджибуллы семью месяцами позже. Гражданская война началась здесь задолго до советского вмешательства и не закончилась многие десятилетия позже. Режим Ельцина наладил связи с муджахединами, что пригодилось ему после падения Наджибуллы.
На общей пресс-конференции Горбачев отдал приказ о выводе всех советских войск с Кубы. Речь шла о выводе советской «тренировочной» бригады численностью 2800 человек, которая находилась на Кубе с 1962 г. Горбачев сказал, что Советский Союз трансформирует свои отношения с Кубой в нормальные и «взаимовыгодные». Советский Союз готов убрать все препятствия, созданные в период «холодной войны».
Случилось то, что с трудом можно было представить себе прежде. Ведущий деятель антикастровской эмиграции Хорхе Мас Каноса вылетел из Майами в Москву для встречи с президентом РСФСР Ельциным и новым (сменившим Бессмертных) министром иностранных дел СССР Борисом Панкиным.
А в Москве новый глава КГБ Бакатин представил американскому послу Роберту Страусу схему подслушивающих устройств нового здания американского посольства.
Именно тогда возглавлявший Комитет государственной безопасности Бакатин поразил и изумил американцев. Он прибыл в американское посольство и положил перед послом Страусом схему прослушивания строящегося здания американского посольства в Москве. Бакатин принес и чертежи их установки и собственно сам прибор подслушивания. Это был бы замечательный жест, если бы американская сторона немедленно представила свои схемы и приборы подслушивания советского посольства в Вашингтоне. Но как одностороннее действие, это был акт покорности. Любой американский контрпартнер Бакатина лишился бы за подобный жест карьеры.
Еще одним необычным жестом было посещение 9 сентября 1991 г. двадцатью двумя советскими генералами и адмиралами, а также шестью полковниками двухнедельных курсов по американской системе национальной безопасности при школе Джона Кеннеди в Гарвардском университете.
Тем временем руководители американской дипломатии активно знакомились с новыми лидерами СССР. Госсекретарь Джеймс Бейкер 16 сентября посетил казахского лидера Назарбаева в Алма-Ате. Неделей позже Леонида Кравчука принимали в Белом доме. 26 октября президент Буш впервые по телефону обсудил с президентом Ельциным взаимные экономические проблемы.
Задачи американской дипломатии, пожалуй, детальнее других осветил заместитель государственного секретаря Роберт Зеллик в выступлении перед комитетом по иностранным делам палаты представителей США 2 октября 1991 г. Главной он назвал задачу активного вторжения в дела московского Центра, равно как и в дела союзных республик427.
В глобальном плане американское руководство интересовали, прежде всего, вопросы советского ядерного потенциала. 27 сентября в широковещательном выступлении, транслировавшемся на всю страну, президент Буш объявил о новых элементах своего курса. Он «снял» состояние тревоги с некоторых стратегических авиационных частей и некоторых ракетных подразделений (призывая СССР сделать то же). Президент Буш указал, что «новые лидеры в Кремле и в республиках ныне выражают сомнения относительно необходимости столь большого ядерного потенциала. В результате мы владеем сейчас бесподобной возможностью изменить ракетно-ядерное соотношение сил между Соединенными Штатами и Советским Союзом»428. По телефону Буш обсуждал стратегические проблемы не только с Горбачевым, но и с Ельциным. Диалог с обоими русскими был устроен через посредничество уполномоченного США в делах в СССР Джеймса Коллинза, который навестил вначале Горбачева, а через три часа Ельцина с целью организации телевизионного контакта.
Буш предложил советско-российской стороне уничтожить все наземные МБР с разделяющимися головными частями (1) и разрешить создание противоракетной обороны (2)429. Остановимся на секунду, послушаем американского специалиста. «Предложение модифицировать либо отставить вовсе договор ПРО (чего Буш не упомянул), разрешить создание системы обороны при помощи баллистических ракет — многими в США, Европе и в Советском Союзе не рассматривалось как стратегически необходимая или стабилизирующая инициатива. Что касается второго пункта, то уничтожение всех наземных МБР с разделяющимися головными частями, составлявших основу стратегических сил СССР, не касаясь при этом ракет, размещенных на подводных лодках (составляющих основу американских стратегических сил), не создавало необходимого равновесия»430.
В середине ноября 1991 года Горбачев назначил своего блестящего министра Шеварднадзе министром иностранных дел Союза. И здесь оба блестящих государственных деятеля попали в лужу. Ельцин — не предвидеть этого мог только слепой — объединил министерство внешних дел Союза с Министерством иностранных дел Российской Федерации, сделав Шеварднадзе подчиненным своего прежнего сотрудника среднего ранга — Андрея Козырева.
Собственные аналитики доложили Бейкеру цель горбачевского назначения Шеварднадзе — «заставить нас играть более активную роль в сохранении Союза. Нам все это уже надоело, — думает Бейкер, — потому что наша цель — защищать собственные интересы»431. Особенно дикой казалась задача «помочь в сохранении Союза» министру обороны Р. Чейни. «Дик хотел развала Советского Союза, он видел в Украине ключ к этому и полагал, что, если Америка поспешит с признанием, украинское руководство будет более настроено в пользу положительных отношений с нами»432. За пять дней до украинского референдума о независимости как всегда «проницательный» Шеварднадзе убеждал Бейкера, что «у центра есть мощные рычаги воздействия на республики»433. Украинцы показали, что эти рычаги — нулевые.
Это была уже полная политическая слепота. И ее полностью разделял Горбачев, когда за день до референдума в обычной своей манере магического оптимизма убеждал президента Буша, что любой исход голосования не обязательно будет означать развал Союза. Разумеется, донесения американского посла Страуса были бесконечно далеки от этого дикого оптимизма.
Американцы еще до конца ноября не верили в такой масштаб глупости. В Вашингтоне думали, что двенадцать республик найдут некий путь к образованию нового союза.
Слава миротворца
Валовой национальный доход СССР уменьшился за 1991 г. на 17 процентов, национальный доход — на 15 процентов, промышленное производство упало на 7,8 процента, сельскохозяйственное производство — на 7 процентов, строительство жилья сократилось на 17 процентов, общее потребление сократилось на 15 процентов434.
