— Я поклялась быть наложницей Горджелина, именуемого ещё Равнодушным Магом, — спокойно ответила Эльтара. — Если такова окажется его воля — я безропотно выполню её.
— Высокородная саойя не должна следовать ничьей воле, кроме собственной, — покачал головой Горджелин. — Мне было бы приятно, если бы саойя сама, по доброй воле согласилась разделить со мной эти учёные досуги. А по принуждению… Нет, лучше я отправлюсь один. Весь замок остаётся в полном распоряжении высокородной саойи. Мне служат тролли, — Горджелин чуть виновато развёл руками, — людей я во внутренние покои не допускаю. Чтобы вызвать слуг, достаточно сотворить вот это несложное заклятье…
Горджелин откланялся и ушёл. Эльтара осталась одна.
«Ну что ж, похоже, всё складывается не так уж плохо, — думала она, глядя, как двое троллей при всей их громоздкости удивительно ловко убирали тонкий хрусталь. — Наверное, Горджелин и впрямь решил завоевать моё сердце. Глупец! Душа навек закрыта на прочный замок — с тех пор как исчез Рожденный Волной. Ещё жива надежда — пусть даже и крохотная, — что он всё-таки жив. А даже если и погиб, я всё равно сохранила бы ему верность. Неважно, что мёртвому. Ведь наступит же такое время, когда этот мир отживёт своё и изменится, и тогда все ушедшие с земли смогут встретить своих любимых и родных, с тем чтобы начать новую жизнь в иных, лучших краях…»
Весь день Эльтара в одиночестве бродила по Снежному Замку. Горджелин сперва уединился в своём заклинательном покое, потом, после второго завтрака, направился к ученикам. Обед он приказал подать себе в кабинет, и принцесса вновь увидела своего «хозяина» только за ужином.
Он казался очень усталым, этот гордый и холодный Снежный Маг. Под глазами залегли густые тени, лицо ещё больше осунулось, уголки губ опустились, заметнее стали морщины, рассекавшие лоб и щёки. Горджелин отсутствующе кивнул Эльтаре, сел к столу и рассеянно принялся за еду, время от времени бормоча что-то под нос. Внимания на свою наложницу он обращал явно недостаточно — вернее сказать, совсем не обращал.
И всё же Эльтара была уверена: он очень ждёт, чтобы с ним заговорили, чтобы его спросили, чем занимался весь день, что у него получилось, а что нет, почему он так много работает, — ведь надо же, в конце концов, поберечь себя.
«Да ему же нужна не наложница, а жена! — со смятением подумала Эльтара. — Самая настоящая жена — желательно бессмертная, как и он». Неужели… он решил предложить ей брак?! Но по каким законам?!
Однако она так и не заговорила. Ужин прошёл в мрачном молчании.
— Не будет ли любезна высокородная саойя пройти в спальню? — холодно осведомился Горджелин, вставая. Эльтара внутренне похолодела.
Вот оно. Он рассердился, он решил воспользоваться её клятвой! Кровь быстро и зло застучала в висках. Нет, я не переживу этого позора! Лучше уж сразу… и его, и себя… или хотя бы себя.
И Эльтара на всякий случай восстановила в памяти самоубийственное Пламенное заклятье. Оно обращало в пепел тело сотворившего, освобождая душу от груза мёртвого мяса и костей, действуя молниеносно и необратимо. Остановить его было невозможно. А самое главное — гибель от него была совершенно безболезненна.
Словно сомнамбула, ничего не видя вокруг, полуобнажённая Эльтара опустилась на край широкой постели. «У меня не будет даже савана, — горько подумала она. — Меня не оплачут менестрели, и никто не сложит баллады в память обо мне… Как же всё-таки страшно уходить!»
На пороге опочивальни возник Горджелин. Глаза прищурены, взгляд холоден. Никак нельзя было сказать, чтобы он сгорал от желания.
Маг сбросил накидку на пол, оставшись обнажённым. В Эльфране нагота находилась под строжайшим запретом, и Эльтаре ещё ни разу не доводилось видеть напряжённую мужскую плоть. Подруги, конечно, рассказывали… сестра, переспавшая с гномом по имени Двалин, хвасталась… но всё это было не то.
Горджелин шагнул к постели и одним рывком сдёрнул невесомую простыню, которой неосознанно прикрылась Эльтара.
— Это что ещё здесь за тряпки? Прочь! Ты должна быть голой, понятно?!
«Да в своём ли он уме?.. Так может кричать мальчишка нарушившему правила ребячьей игры!..» Руки Горджелина тряслись. Точно безумный, он вцепился в ворот лёгкого одеяния Эльтары, что было сил рванув тонкую ткань. Принцесса слабо вскрикнула, оставшись совершенно нагой.
— Ты должна просить меня! — прохрипел Горджелин. От его прославленного хладнокровия не осталось и следа. Будь Эльтара поопытнее, она сразу бы поняла, что Снежный Маг пытается таким образом скрыть собственные испуг и неуверенность…
— Я… прошу… тебя… — выдавила из себя Эльтара. В рассказах подруг всё представлялось совсем иначе.
Снежный Маг молча повалился на неё сверху, прижимая к ложу. Воспитанная в самом утончённом обращении саойя задыхалась от отвращения, тело против воли выгибалось дугой, пытаясь сбросить насильника. Она что было мочи сжала колени, и, поскольку приступ Горджелина был куда как неумел, в отличие от его же колдовства, Эльтаре удалось отбросить Снежного Мага в сторону, а вдобавок, в полном соответствии с обычаями её смертных сестёр, как следует полоснуть ногтями по щеке. Тот с проклятием отдёрнулся.
— Ты что, взбесилась?! Или забыла клятву? — прохрипел маг, с ненавистью глядя на свою добычу. Эльтара сжала зубы.
Да, он прав. Наложница не может так обращаться со своим господином.
— Прости меня… прости… — она выталкивала слова, словно тяжёлые глыбы. — Я… я сейчас… Кажется, это должно быть так. Эльтара откинулась на спину, изо всех сил зажмурилась и не стала сопротивляться, когда холодные пальцы Снежного Мага развели в стороны её колени.
— Растопчи меня рогач, кто она всё же такая, Двалин?! — Аргнист присел на старый пень. Вдвоём с гномом они выбрались из лагеря и теперь устроились поговорить на залитом полуденным солнцем склоне холма, оставив охрану возле подножия. Ярина не давала покоя старому сотнику, и он взял с собой тома именно для того, чтобы поговорить о ней.
— Дык, теперь ведь не знаю, что и сказать. — Двалин развёл руками. — Один Родгар про то ведает!
— Может, она порченая? Может, какому-нибудь чародею служит?
— Ты, мастер Аргнист, сейчас только гадать можешь. Точно всё равно не ответить.
— Не знаю, как ты, а я от беспокойства спать не могу, — признался гному сотник. — Про Орду уж и думать забыл — вот до чего дошёл! Мучаюсь из-за какой-то девчонки!
— Дык, а чего же здесь мучиться? — искренне удивился Двалин. — Ну, колдунья, ну, чародейка — что ж с того?
— Чародейка — но откуда? Что-то я не верю, будто она случайно к тебе прибилась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
