бокала, слова явно давались ей с трудом. – Это было давно, кажется, вечность назад я попала в страшную аварию и очнулась только в госпитале фонда Шпигеля. Там мне в голову вставили какую-то уникальную железку Древних, и я выжила… Голова вот только после этого часто болеть стала, даже пирацетам не помогает…
– Ах, Анджела, – сочувственно ответил я, – даже не могу представить, каково это. Если тебе неприятен этот разговор, можем отложить его на потом…
– Нет, Заг, – она покачала головой, – это как поход к зубному врачу: чем дольше откладываешь, тем тягостнее становится. И поверь, это не вся боль, которая донимает меня. Я справлюсь – я сильная.
Снова в горах прогремел гром, и дождь продолжил укрывать наше убежище.
– Так вот, – продолжила Анджела, – это так, вводная часть. Потом закрутились всякие личные дрязги, которые я ненавижу!
Началось все с отца. Однажды я приехала с учебы немного раньше, потому что в академии отменили последнюю лекцию, заболел профессор истории. Джейкоба почему-то не было на месте, и я поднялась в отцовский пентхаус, где у него кабинет и приемная. Мне надо было с ним поговорить о моем переводе в «сталкер-команд».
Когда выходишь из лифта, налево приемная, а направо банкетный зал. В приемной тоже никого не было, да и дверь отец закрыть забыл, по крайней мере, до конца. Я подумала, он не занят, и уже пошла к двери, когда услышала голоса: один голос папин, а второй какой-то картавый, резковатый, я бы сказала, вычурный.
Приемная довольно большая, и я невольно притормозила по пути к кабинету, размышляя, помешаю я отцу или нет? Обычно, когда он ведет важные переговоры, он мне всегда сообщает заранее, он или Джейкоб, его помощник. Говорили они о чем-то странном для обычной деловой беседы. Картавый назвал отца почему-то Гюнтером…
Я вздрогнул и нахмурился, именно про некоего Гюнтера говорил мне перед смертью Капитан – Клаус Браун! И при этом, когда я упомянул Пакеду, даже бровью не повел, не так уж он был со мной искренен. Неужели Пакеда и есть Гюнтер?
– Отец сказал, – Анджела прикрыла веки, словно погрузившись в воспоминания, – что какое-то «возрождение» тормозит, так как не все ключевые фигуры соглашаются добровольно… Тогда голос ответил, что нужно сделать это руками каких-нибудь фанатиков: похитить, аккуратно все сделать и отпустить, это не привлечет внимания к эволюционерам.
Я замерла, как будто меня молнией ударило! Услышать столько сразу! Да причем про отца! Мне стало очень любопытно, кто же этот человек, с таким карикатурным голосом? У меня все бурлило внутри, ты просто не представляешь, Заг!
Я представлял, потому что нечто похожее сейчас происходило у меня внутри.
– Потом тот, другой, – продолжила Анджела, – сказал, что ему нужен последний объект у коридора Скорпиона. Иначе поле не будет работать… Отец сказал, что работает над этим, а тот перебил и напомнил отцу, чтобы тот не забывал, чем он ему обязан…
Она вздохнула.
– Короче, щель в двери была небольшая, и мне очень хотелось уйти, – Анджела закурила свой тонкий Tayerton, – а в этот момент отец сказал своему собеседнику, что он выбрал дурацкий псевдоним, про некоего «Зеро» уже болтают все до последнего гангстера. В этот момент я его увидела, точнее, его силуэт, так как у отца в кабинете огромное окно, и он сидел на его фоне. Особо много я не разобрала, но мне показалось, что железка в моей голове барахлит: в узкой щели за столом сидел невысокий полный человек в котелке… Но самое неприятное, что часть стола и окно позади немного просвечивали через его фигуру! Я не вру, Заг! Зодиаком клянусь! Я просто испугалась! Я тихо, стараясь не дышать, вернулась к лифту и спустилась на цыпочках по лестнице…
В призраков я не верю, а вот в арты больше верится, возможно, это что-то вроде визора напополам с телефоном? По крайней мере, я себе это так объяснила!
Гроза в горах разразилась нешуточная, гром гремел то совсем над крышей, то эхом отражаясь от скал где-то с обратной стороны пика, а капли превратились в струи, поливавшие наш домик, словно из сотен шлангов.
– Но и это еще не конец истории, – она горько улыбнулась, – иногда я кляну себя на чем свет стоит, так как считаю, что в чем-то я виновата. Хотя, если подумать, многие виноваты в разной степени… Тот случай я долго пыталась забыть, но как такое забудешь? А что делать? Естественно, первая же мысль была подойти к отцу и поговорить с ним. Но… Я просто представила, что он почувствует, когда поймет, что я знаю о его двойной жизни. Преступный замысел, похищения через подставных лиц. А уж обвинение в связи с эволюционерами… ведь это преступление без срока давности, невзирая на «Общественное примирение» президента Монро. Сам понимаешь – такие вещи даже отцу сказать в лицо страшно. А делать вид, что все, как обычно, невыносимо! И я обратилась за советом к тете Элси. Возможно, это была большая глупость с моей стороны, но и держать в себе все это у меня просто не было сил. Я предупредила ее, что тайны, которые я ей открою, очень опасны и касаются близких людей. Но она все равно согласилась меня выслушать.
Наконец-то блаженное тепло от камина и от виски растеклось по телу, и стало уютно, несмотря на те вещи, которые излагала Анджела. Я слушал ее с неподдельным интересом, и многие непонятные факты теперь четко занимали недостающие прорехи в мозаике событий.
– И что же? – прервал я затянувшееся молчание, встав с кресла с бокалом в руке. – Я буду немного прохаживаться по комнате, Анджела, мне так лучше слушается.
– Да? – Анджела кинула на меня удивленный взгляд, и я улыбнулся. – Хорошо, Заг, у сиблингов свои заморочки, тут не поспоришь… Так вот, тетя Элси сказала, что я мало чем смогла ее удивить или же обременить сверх меры.
Я медленно ходил кругом по комнате, разглядывая стены и внимательно слушая.
– Она сказала, – Анджела налила себе вина сама, – что есть некий закрытый аристократический клуб под названием «Глобстеры», в котором состоят самые влиятельные политики и финансисты нашего Купола. Так как и дядя Джей состоит в этом клубе, она знала кое-что с его слов.
И вот к ним обратился некий таинственный делец, который назвал себя мистером Зеро. Он сказал, что владеет большим количеством информации об артефактах Древних и знает многие не найденные по сей день хранилища. Понятно, что это очень всех заинтересовало. И для того, чтобы подкрепить свои слова, Зеро предоставил членам клуба образцы артов, которые могли не только сделать человека бессмертным (хотя поверить в это было непросто), но и в случае смерти, сохранив большую часть тела, возродить к жизни: не более десяти-двенадцати часов после смерти. Если времени проходит больше, то клетки мозга, отвечающие за сознание, успевают отмереть окончательно, и там всякие необратимые процессы, после чего человек оживет «разумным помидором»: пропадает память, некоторые рефлексы.
