чёрного хода, перемахнул через подоконник и оказался сразу в своей комнате. Та чем-то напоминала кабинет Венсана: хотя книг Альбин привёз с собой немного, зато рукописи лежали повсюду. Бумаги занимали стол, стулья и даже кровать, в изголовье которой, прислонившись к подушке, сидел потрёпанный плюшевый мишка – вещица, которую не ожидаешь увидеть в мужской спальне.
Молодой человек перетряхнул две или три бумажные стопки, затем хлопнул себя по лбу и полез под кровать. Книга, которую он читал вчера перед сном (что, надо сказать, не способствовало приятным сновидениям), обнаружилась именно там. Альбин Малледи сдул с тёмно-коричневого томика пыль и повернулся к окну, собираясь выбраться в сад тем же путём, что и пришёл.
Но Алли в саду уже не было.
*
Десять минут спустя она сидела перед Ритой Шинбер, которая смотрела на неё холодно и неприязненно.
– Если бы я знала, что вы из этих проповедников, не стала бы вас принимать, – наконец сказала вдова. – Имейте в виду, это бесполезно, у меня нет денег. Я ничего не дам.
Алли устало вздохнула.
– Я же только что вам всё объяснила. При чём тут деньги?
Гостиная, в которой они разговаривали, сегодня казалась ещё более тёмной, пыльной и душной. Может быть, оттого, что на сей раз Алли знала, что за драма разыгрывается в этих декорациях. Окно, из которого падал тусклый свет, было закрыто и наполовину задёрнуто занавеской. Нестерпимо хотелось распахнуть его настежь, но Алли сдерживалась. И так всё было непросто.
– А зачем тогда вы пришли? – вдова Шинбер резким птичьим движением склонила голову набок. – Рассказывать мне свои сказки?
– Да, – легко согласилась Алли, – именно рассказывать сказки. И показывать.
Её пальцы нашли замок сумки, скользнули внутрь, проворно перебрали содержимое, наткнулись на бархат мешочка. Алли на ощупь растянула его горловину и вытащила гладкий, холодный ключ.
– Послушайте меня, – уверенно сказала она, поднимая зеркальный ключ так, чтобы Рита Шинбер его видела. – Слушайте меня, то, что я скажу, очень важно…
Блики, вспыхивающие на кольце ключа, мелькали на самом краю поля зрения, перед глазами покачивалось лицо вдовы, постепенно теряющее выражение недоверия и настороженности. Теперь Рита Шинбер выглядела расслабленной и сонной, за минуту помолодев лет на десять. Алли судорожно пыталась понять, что делать дальше, но её голос звучал всё так же твёрдо и плавно – уроки Венсана не пропали зря.
«Прикажу ей захотеть освободиться от Едоков, – решила Алли. – И пусть уже перестанет ныть по любому поводу, это пойдёт ей на пользу».
Но прежде, чем она успела додумать мысль, мир сместился. Словно до того Алли смотрела на него расфокусированным взглядом, а теперь наконец, сморгнув, сумела взглянуть в упор. И оказалось, что приказывать некому – на месте Риты Шинбер была только жадная и голодная пустота, которая задумчиво глядела на Алли с каким-то нехорошим, оценивающим интересом.
Алли резко закрыла глаза, разрывая контакт, но ничего не получилось. Она попыталась моргнуть второй раз, но уже не смогла. Невозможно было пошевелиться – только пальцы всё продолжали прокручивать зеркальный ключ, словно бы сами по себе.
Пустота потянулась к Алли. Ей нечем было это сделать, и она тянулась всем своим ничем, тоскливым голодом, желанием прикоснуться хоть к чему-нибудь. Но от прикосновений любой предмет, любое существо рассыпались невесомым пеплом, неспособным её насытить. Чешуйки бессмысленности, бесцветный прах памяти... Пустота тянулась всё дальше и дальше, пытаясь найти хоть что-то, что её заполнит, разрушая всё встреченное, тоскуя по разрушенному. Она смотрела на Алли.
Алли закричала бы, если бы могла.
*
Инспектор Юлиус Рорг был заинтригован.
Дважды за два дня эта невысокая полная женщина пыталась скрыться от него. Один раз – в компании гипнотизёра Малледи, у которого были давние нелады с Агентством. Другой раз – вместе с Карэле Карэле из Пата, который, несмотря на производимое им впечатление, был не так-то прост. К тому же она знала имя инспектора.
Рорг дошёл до парикмахерской, куда направлялся, развернулся у самых дверей и отправился назад.
Осторожно выглянув из-за угла, он увидел, как эта женщина выбегает из сада – по-видимому, она навещала Малледи, снимающего здесь комнату. Женщина свернула за угол, и Рорг последовал за ней.
Два или три переулка, и вот уже незнакомка стучится в двери запущенного одноэтажного дома. С того места, где за стволом старого дерева притаился инспектор, расслышать её разговор со служанкой не удалось. Женщину впустили внутрь. Спустя несколько минут из двери вышла служанка и поспешно пошла вверх по улице. Рорг предположил, что её отправили за покупками.
Это был неплохой шанс. Инспектор не спеша подошёл к дому, толкнул калитку в облупившейся синей краске и шагнул во двор. Он медленно двинулся в обход, осторожно заглядывая в окна. Его взгляду одна за другой открывались грязноватые, захламлённые комнаты. Но вот Рорг замер: перед ним было тусклое окно с наполовину задёрнутой занавеской, ведущее в гостиную.
У окна, повернувшись к гостье, сидела, по-видимому, хозяйка дома. Невысокая полная незнакомка тоже была видна в щель между занавеской и оконной рамой. Она застыла на диване в странной, напряжённой позе. В правой руке незнакомка держала какой-то двигающийся блестящий предмет. И, что самое странное, на её лице было выражение ужаса. При этом она не шевелилась и не говорила ни слова.
Рорг бросил быстрый взгляд на хозяйку – та тоже сидела неподвижно и как-то неестественно. Однако ужаса не испытывала. Напротив, в её лице инспектору почудилось что-то хищное.
Как
