— И любви тебе от него тоже не надо?
Она повторила свой отрицательный жест.
— А от меня тебе это нужно?
Кристи кивнула.
И все же паники он не чувствовал. Более того, душа Этана наполнилась ликованием. У него было такое ощущение, будто с плеч у него свалился огромный камень. Ну конечно же…
С такой отчетливостью и ясностью, словно кто-то включил стоящий в комнате маленький телевизор, он услышал пение детского хора, чей-то незнакомый голос и понял, что все, кто долгие годы разговаривал с ним — Иствуд, Бог-надсмотрщик, Опра, Бог-советчик, Марион Каннингэм, Бог-покровитель, — как бы слились воедино.
Пение детского хора продолжалось. До Этана вдруг донеслись обращенные к нему слова: Я люблю тебя таким, какой ты есть, Этан. Ты мне очень нужен. Благодаря тебе, с твоей помощью я имею возможность распространить сияние моей любви на весь мир. Ты совершенное творение рук моих, ты такой, какой ты есть.
Этан был потрясен: он словно увидел, как всемогущий Господь Бог, сбросив свою мантию и переодевшись в удобный свитер и тапочки, пел песнь любви, давая понять всем своим детям без исключения, что в его владениях сегодня замечательный день.
Именно в этот момент Этан Боннер навсегда прекратил сопротивляться собственной судьбе.
Кристи внимательно наблюдала за его лицом, но, несмотря на то что она хорошо, даже слишком хорошо знала Этана, ей не сразу удалось понять, о чем он думает. Она тем не менее твердо знала одно: обратного пути для нее нет.
Отбросив в сторону гордость, она сказала Этану все, как есть, и если ее слова не пришлись ему по вкусу, это была его проблема.
— Ладно, — сказал Этан и глубоко вздохнул.
— Ладно?
— Ну да, я согласен. — Этан коротко кивнул.
— На что согласен? — озадаченно спросила Кристи.
— Да я о любви и обязательствах. — Ухватившись за задравшийся край платья Кристи, Этан одернул его. — Кентукки!..
— Кентукки? О чем ты? О, ты в самом деле пьян. Я так и знала!
— Я вовсе не пьян! — выкрикнул Этан и потащил ее за руку к двери. — Пойдем отсюда. Мы уезжаем — сейчас же.
В голове у Кристи мелькнула страшная мысль, и она повернула к Этану окаменевшее лицо.
— Ты меня больше не хочешь?
Этан снова обнял ее.
— Глупая, я так тебя хочу, что мне даже плохо становится. Я люблю тебя и не надо на меня так смотреть. С тех самых пор, как ты вошла в мой кабинет в этих своих джинсах в обтяжку, я больше ни о чем и ни о ком не могу думать, кроме как о тебе.
Маленькая искорка надежды, все езде тлевшая в душе Кристи, погасла.
— И ты говоришь, что любишь меня? Почему бы тебе не назвать вещи своими именами? Да у тебя ко мне одна только похоть.
— И это тоже.
Кристи всегда читала в душе Этана, как в раскрытой книге, но теперь ей казалось, что перед ней совершенно незнакомый человек.
— Я люблю тебя не из-за того, что ты изменилась внешне, — сказал он, — Дело не в этом, я не настолько примитивен. Просто изменения в твоей внешности помогли мне увидеть то, что все время было у меня под самым носом и чего я никак не замечал.
Робкая искорка в душе Кристи снова стала разгораться.
Большим пальцем Этан прикоснулся к ложбинке на ее шее.
— Ты так долго была частью моей жизни, что я привык воспринимать тебя как часть себя самого. А потом ты вдруг так резко изменилась и решила покинуть меня, и с того самого момента я не нахожу себе места.
— Правда? — спросила Кристи, чувствуя, как душа ее наполняется счастьем.
— Ты могла бы быть хоть немного деликатнее и не радоваться этому так откровенно, — с улыбкой заметил Этан.
Внезапно он наморщил лоб и заговорил почти умоляющим тоном:
— Мы можем обсудить все это в машине. Поехали же, детка. Нам действительно не стоит медлить.
Рукой Этан схватился за ручку дверцы, другую положив Кристи на плечо.
— Но куда мы едем? И почему ты так спешишь?
— Мы едем в одно местечко в штате Кентукки. — Этан торопливо вывел Кристи на улицу и потащил к машине. — Это недалеко от границы. В штате Кентукки нас могут обвенчать сразу, без всякого испытательного срока, так что мы поженимся сегодня вечером, Кристи Браун, хочешь ты этого или нет. И кстати, я уже не собираюсь слагать с себя сан!
Когда они подошли к «тойоте», Этану вдруг показалось, что ему не хватает воздуха.
— Когда мы вернемся обратно в Солвейшн, мы сможем повторить процедуру, чтобы ублажить наших родственников, — сказал он, переводя дух. — Мы можем даже сделать вид, что это происходит в первый раз. Но на самом деле мы поженимся сегодня, потому что нам обоим ужасно хочется заняться любовью, а это невозможно до тех пор, пока мы не вознесем Богу необходимые в таких случаях клятвы. — Этан вдруг замер, а затем с тревогой спросил:
— Ты ведь хочешь выйти за меня замуж, правда?
Чувствуя, что счастье переполняет все ее существо, Кристи улыбнулась, а потом рассмеялась:
— Да, я в самом деле этого хочу.
— Отлично, — сказал Этан и на несколько секунд крепко зажмурился. — О деталях мы поговорим по дороге.
— О каких деталях?
— О том, где мы будем жить, — забормотал Этан, заталкивая Кристи в машину. — О том, сколько у нас будет детей, кто будет спать с какой стороны кровати, и так далее. — Он захлопнул дверцу, обежал вокруг «тойоты» и уселся за руль. — Думаю, мне следует также рассказать тебе, что твоя машина не завелась потому, что я пробрался в нее и отсоединил проводку. Я сделал это для того, чтобы вынудить тебя отправиться в Ноксвилль в моей машине. И я нисколько не жалею об этом, так что извинений на этот счет от меня не жди!
Извинений Кристи не потребовала, и через несколько минут «тойота» Этана уже мчалась по шоссе. Этан всегда любил проводить предварительные беседы с молодыми парами, намеревавшимися вступить в брак, и, пока машина пожирала девяносто миль, отделяющих их от границы Кентукки, Кристи была вынуждена слушать довольно странную лекцию на тему о семье и браке. Этан говорил, говорил и говорил без остановки, а она время от времени улыбалась и кивала.
Доехав до места, они быстро нашли священника, который согласился их обвенчать, но всю церемонию практически проводил сам Этан. Тем не менее именно Кристи углядела вывеску «Холидей инн» неподалеку от государственного парка отдыха «Камберленд-Фоллз».
Едва они успели внести в номер чемоданы, как Кристи толчком опрокинула Этана на широкую кровать. Она была так возбуждена, так полна желания и так счастлива, что Этан, не выдержав, радостно рассмеялся.
— Ну вот, теперь ты попался! — пробормотала Кристи и принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. Покончив с ними, она взялась за пряжку его ремня.
Этан внимательно посмотрел ей в глаза и сказал:
