В этой суматохе никто и не заметил, как к дому подкатил экипаж. О посетителе узнали только после того, как он негромко постучал в дверь. И если бы Доркас не проходила в этот момент по холлу с горой книг, этот стук так никто бы и не услышал. Доркас знала, что джентльменов обычно просят подождать в гостиной, но сейчас там царил жуткий беспорядок. Растерявшаяся девочка помчалась наверх к матери, оставив гостя в холле. Миссис Энсон нашла Сирену.
– К вам пришел какой-то джентльмен, мэм, – сообщила экономка, глядя сверху вниз на Сирену, сидевшую на ковре с ребенком.
– Кто?
Передав малыша Мэри, Сирена занялась прической, поправляя выбившиеся локоны.
– Мистер Данбар, мэм. Я хотела ему сказать, что мистера Бенедикта нет дома, но он настаивает на встрече с вами. Я проводила его в кабинет.
Сирена опешила. Этого она уж никак не ожидала. Помня об их последней встрече, она бы не удивилась, если бы он оставил ее раз и навсегда, решив, что неплохо выпутался из неприятного положения.
– Очень хорошо, – сказала она, поднимаясь с ковра. – Мы обойдемся без прохладительных напитков. Джентльмен, наверное, долго не задержится.
– Как пожелаете, мэм. Тогда я опять займусь делами.
Сирена вышла из детской сразу вслед за экономкой. На верхней ступеньке она на мгновение задержалась, оглядев себя. Поверх синего платья Сирена надела передник, пока играла с ребенком. Она неторопливо сняла его и бросила на перила, потом, опустив засученные рукава, расправила красивые кружевные манжеты.
Вард стоял спиной к двери, опершись ногой на каминную решетку. Когда Сирена вошла, прикрыв за собой дверь, он выпрямился и посмотрел ей в лицо. Сжав губы, он с суровым видом наблюдал, как она подходила к нему.
– Могу я узнать, что тебя привело сюда?
Этот вопрос вырвался у нее сам собой. Она остановилась посреди комнаты, сложив руки на груди.
– Было время, когда меня считали здесь желанным гостем и я часто заходил сюда.
– Ну а теперь?
– Я пришел, потому что получил твое письмо, конечно.
– И напрасно. Я уже все решила.
Она без страха посмотрела ему в глаза.
– Значит, Натан победил? Натан и его деньги? А если я тебе скажу, что богат? Если дам слово, что женюсь на тебе, как только ты разведешься с Натаном?
– Пожалуйста, Вард. Не надо опять все усложнять.
– Ты мне не веришь, – сказал он упавшим голосом.
– А ты можешь назвать хоть одну причину, почему я должна тебе верить? Если ты хотел на мне жениться, почему не говорил об этом раньше?.. Даже во время нашей последней встречи? Почему ты заявляешь об этом только сегодня?
– Неужели я мог просить тебя разделить со мной мой позор? Разве мог я надеяться, что ты захочешь связать судьбу с картежником, которого неизвестно что ждет впереди? А потом, когда ты вышла за Натана и он осыпал тебя драгоценностями и мехами, на что мне оставалось надеяться? Я мог привязать тебя к себе только с помощью страха. А когда мне это удалось, разве мог я надеяться завоевать снова твое сердце?
– Ты опоздал. Я дала Натану слово.
Что она могла бы сказать ему сейчас, если бы ее муж не угрожал расправиться с Вардом? Ей незачем об этом думать. Это бесполезно, и, кроме того, она может потерять самообладание.
– Лучше поздно, чем никогда, – ответил он, – но я не намерен расставаться с тобой, Сирена.
– Ты не сможешь меня удержать.
– Правда? – усмехнулся он.
Эта спокойная решимость насторожила ее.
– Я еду в Европу с Натаном. Завтра утром мы уезжаем в его пульмане. С завтрашнего дня я начинаю новую жизнь, и я буду счастлива с ним, очень счастлива.
– Кого ты пытаешься обмануть, меня или себя? Этого не случится. Я и так уже допустил, чтобы это зашло слишком далеко. Натан когда-то был моим другом. Думаю, он прислушается к голосу разума.
– Нет! – воскликнула Сирена, приближаясь к нему. – Ты не сумеешь ничего изменить. Натан тебе этого не позволит.
Вард слегка нахмурился.
– Ему придется мне уступить.
– Ты что, ничего не понимаешь?
– Так объясни мне! – прорычал он.
Сирена в отчаянии сжала ладони.
– Натан на тебя очень обижен, не только за прошлое, но и за то, что произошло после того, как он на мне женился. Я согласилась с ним поехать, и он успокоился, но он может передумать, если узнает, что ты был здесь, если ты попытаешься ему помешать.
– Я могу не только помешать ему, – сказал Вард.
– Нет!
– Что ты так волнуешься? Или тебе кажется, что я должен его бояться? Да и сама ты как будто испугалась…
– Ты… ты сам говорил, что он может попытаться тебе навредить, если узнает о наших отношениях.
– Когда-то мог. Пусть попробует теперь! Почему ты так об этом переживаешь? Я думал, ты, наоборот, обрадуешься.
– Я предпочитаю… бороться сама, – ответила она встревоженным голосом.
– А ты, оказывается, замечательный противник. Натану, пожалуй, пошло бы на пользу, если бы я отпустил тебя с ним.
– Это совсем просто. Только уйди с его дороги.
Он покачал головой.
– Не могу, у меня еще остается надежда, что наш огонь вспыхнет с прежней силой…
Эта упрямая слепота вызывала у Сирены злобу. Ей следовало предвидеть, что он не поймет до конца, какая опасность ему грозит. Чего еще она могла от него ожидать?
– Ты просто глуп, Вард Данбар. Неужели тебе не ясно, что между нами все кончено?
– Нет. Я тебя не отпущу. Никто и ничто не сможет разлучить меня с тобой, если только ты сама не пожелаешь уйти. Если ты выбрала Натана по доброй воле, я не стану тебя удерживать. Скажи только, что любишь его, и я сразу же уйду в тень. Но стоит тебе хотя бы едва намекнуть, что ты предпочитаешь меня, а не того из нас, кто богаче, я горы с землей сровняю, разнесу весь город до последней корявой доски, вырву рельсы этой чертовой железной дороги, но не позволю ему увезти тебя от меня.
Сирена стояла словно пораженная громом. Желание доказать ему, что деньги не имеют для нее никакого значения, и принять эти отчаянные предложения сверлило ей мозг. Вард подошел ближе, протянул руки и легонько встряхнул ее за плечи.
– Натан твой муж, но этот узел легко можно развязать. Либо он даст тебе развод, либо я найду какой-нибудь другой способ освободить тебя. Дело не в нем, Сирена, а в тебе самой. Забудь о том зле, которое я тебе причинил, о всех этих бессмысленных словах о благодарности и долге, оставь все доводы разума, обратись только к чувствам, Сирена, и скажи, к кому ты повернешься в ночной темноте, к Натану или ко мне?
Она дрожала, будучи не в силах совладать с желанием разделить с ним этот неистовый порыв. Она попыталась вырваться из его рук, но он удержал ее. Его горящие тигриные глаза, казалось, жгли ее огнем, настойчиво требовали ответа.
