В парке дворца, разбитом по восточным канонам, я настоял на двух фонтанах, довольно редких в Азии. Кроме того, мы украсили парк и дворец скульптурами, вывезенными из Аннама, Кореи, Китая, внутренние помещения картинами, вазами, выглядевшими подлинными шедеврами средневековой Азии. От порта ко дворцу, прямо в гору, укладывали рельсы для быстрого сообщения. По прямой была пара километров, но, крутой склон не позволял повозкам и паровозам двигаться в гору. Посоветовавшись с мастерами, мы решили сделать пробную линию канатной дороги, но, не в воздухе, а по рельсам. Вагончики открытые, только с навесом, двумя тормозными системами, изменяющимся наклоном сидений. Мастера предложили много оригинальных технических решений для дороги и вагонов, заинтересовавшись возможностью создать настоящую игрушку. Правильно, за те деньги, что я выделил на канатную дорогу, можно было двадцать километров настоящей железной дороги выложить. Однако, престиж нашему молодому баронству будет только на пользу, особенно, в техническом направлении, в восемнадцатом веке считающимся исключительно прерогативой Европы.
Пусть европейские путешественники видят технические новинки, недоступные и неизвестные "цивилизованному обществу". Может, поубавится спеси, начнут практичные европейцы покупать у нас не только бансы, но и технику. Кроме рекламных и представительских целей, канатная дорога дала настоящий прорыв в технологии. Обеспокоенные надёжностью канатов (по дороге придётся ездить не только мне и моим гостям, но и самим мастерам и их детям), наши умельцы занялись производством стальных тросов. Не сразу, конечно, сперва наладили вытяжку железной и стальной проволоки нужного диаметра, попутно получив заказ на поставку колючей проволоки. До появления автоматического оружия только колючая проволока сможет стать серьёзным препятствием для больших атакующих отрядов. Не всегда у нас будет возможность выкопать препятствия, в любом случае, проволоку размотать быстрее и проще. Конечно, за зиму 1782-1783 годов, канатную дорогу, стальные тросы и даже колючую проволоку, необходимого качества, наладить не вышло. Но, к лету я надеялся на результаты, как минимум, по колючей проволоке.
Промышленность в Невмянске и трёх других городах Беловодья не требовала моего вмешательства. Грамотные и опытные мастера лучше меня знали, что необходимо делать, нам с Палычем оставалось лишь ставить заводчикам, так сказать, госзаказ, и следить за его исполнением. Учитывая островное положение баронства, основное внимание мы уделяли кораблестроению и производству паровых машин достаточной мощности и ресурса. С пуском подшипникового завода, появлением достаточного количества собственного дешёвого железа и привозных цветных металлов, главный механик Беловодья Николай Сормов дневал и ночевал на производстве. Энтузиаст своего дела, он, порой смотрел дальше нас, запуская опытные производства машин. Не боялся экспериментировать, доверять молодым мастерам и прислушивался к замечаниям опытных рабочих. Парень в свои тридцать лет не закоснел, оставался открытым творческим человеком. Совсем не походил на руководителя, мне кажется, он забывал обо всём, при монтаже очередной паровой машины.
В декабре 1782 года я побывал в городке металлургов, Железном. Целью поездки стал заказ на производство листового железа толщиной до двадцати миллиметров. Обычное кровельное железо и жесть в Железном делали давно, для прикамских мастеров это не новинка, его выпускали ещё в Прикамье, десять лет назад. Но, с увеличением толщины листа возникают дополнительные требования к качеству проката, к прочности валков и необходимым усилиям. Пришлось задержаться, поработать два месяца с металлургами, пока не пошли плавки необходимого состава и качества. Руководство руководством, а свою квалификацию металлурга и химика я терять не собирался. Никакие политически переговоры не сравнятся для меня с наслаждением видеть отлично сваренную сталь, вовремя и качественно закалённую пластину. А химия? Разве может нормальный химик променять удовольствие синтеза нужного вещества, проведённого через два десятка реакций, на пошлые торжественные и скучные приёмы во дворце?
Нет, два зимних месяца в Железном дали мне радости больше, чем всё прошлое лето, несмотря на тропические моря и красоты. Увы, я так и не стал политиком, оставаясь инженером. Возможно, поэтому мои политические действия такие неуклюжие и успехи на международной арене весьма сомнительны? Хотя, чёрт с ними, остров развивается, как мы и хотели, без давления и принуждения сверху, люди живут и работают для себя и своих семей, не боясь правительства и начальства. Даже налоги и подати платят лишь местные жители, переселенцы будут ими облагаться через семь лет после приезда. Налоги, правда, чисто символические, для порядка. Что можно взять с лесных аборигенов или японских торговцев? Так, для проформы собираем, обучая будущих чиновников острова, растим, так сказать, людей на перспективу.
В феврале 1783 года армия Невмянова вышла к великой китайской стене, оказавшейся на проверку длинной грядой каменных руин, обозначенных на высокой земляной насыпи. Иван выслал парламентёров из числа пленных чиновников, и остановил отряды для отдыха и подкрепления. Неожиданно быстро прибыла делегация от императора, активно уговаривая заключить мир на прежних, трёхлетней давности, условиях. Невмянов, как можно вежливее, объяснил новые условия, в целом совпадавшие с договорами, заключёнными с другими соседями. Парламентёры удивительно быстро провели консультации и всего через три недели после начала переговоров, был заключён мирный договор. Вернее, сразу два мирных договора. Один - между Российской империей и Китайской империей, о новых границах по линии великой китайской стены и далее по географической параллели на запад. Другой - между Русской Дальневосточной кампанией и Китайской империей, о беспошлинной торговле русских купцов в Китае, выдворении из страны всех европейских торговцев, кроме французов. В этом пункте здорово помогла информация Невмянова о контрабандной торговле опиумом британцами в Китае. Китайцы проверили несколько складов, нашли там опиум и очень обиделись на британцев.
Ну, это были стандартные условия договора, а в качестве победителя Иван Палыч настоял ещё на двух пунктах. Первое, выкуп недорого острова и строительство военно-торговой базы РДК на этом острове напротив Макао, в будущем Гонконге. Второе, Китай выплачивал нам, то есть мне и Невмянову, пятьдесят миллионов рублей серебром и золотом. Десять из них, сразу после подписания мирного договора, остальные в течение года. Деньги прибыли менее, чем за десять дней, но не десять, а двадцать миллионов. Дополнительная сумма шла на приобретение нашего оружия. В первую очередь, пушек и миномётов. Желание вполне предсказуемое, заранее нами обговоренное. Иван, не моргнув и глазом, продал на десять миллионов рублей пятьдесят тысяч ружей с десятком патронов на каждое, тысячу миномётов с аналогичным боезапасом, двести пятидесяти миллиметровых пушек без противооткатных устройств с десятком же снарядов. Ну, и по мелочи всякое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
