на молодую женщину. Та выглядела еще более потерянной, чем вчера вечером. Она будто полностью погрузилась в себя и осмысливала информацию гораздо медленнее, чем все остальные.
– Сэр Питер пригласил меня на ваш праздник не без причины, и я склонна согласиться с мнением его юриста Эндрю. Сэр Питер боялся за свою жизнь.
– Это невозможно.
– Но, к сожалению, он все-таки умер.
– И вы правда считаете, что его кто-то убил?
– Думаю, такая вероятность очень высока. И должна предупредить: полицейские решат, что вы замешаны в его смерти.
Дженни удивленно приоткрыла губы.
– Как они могут такое предположить? Я любила его, собиралась выйти за него, он был… – Дженни опустилась на стул.
– Знаю, – сказала Бекс, мгновенно переключившись в режим «жены священника». – Почему бы мне не приготовить нам всем чаю?
Бекс подошла к кухонному гарнитуру, безошибочно нашла шкаф, где хранились чашки, и, чтобы достать молока, из множества одинаковых дверок выбрала ту, за которой прятался холодильник.
Джудит села рядом с Дженни.
– Простите мое любопытство, но знаете ли вы, желал ли кто-то смерти сэру Питеру?
– Нет, конечно, нет!
– А что насчет Розанны? – спросила Сьюзи.
Дженни отрицательно покачала головой.
– Нет. Иногда она может казаться холодной на фоне своих родственников, но лишь потому, что Питер всегда был душой компании, а Тристрам не умеет скрывать свои эмоции. Розанна держит свои чувства при себе. Но она была настоящей опорой для Питера. И для меня. Не знаю, что бы я без нее делала.
– О чем вы?
– Розанна управляет семейным имением и очень преуспела в этом. Еще она помогает мне с домашним хозяйством. Она очень хорошая, правда.
– Она ведь готовила для вас пасту с песто вчера? – спросила Джудит.
– Да, и это так на нее похоже, – с грустной улыбкой проговорила Дженни. – Она очень умная. Всегда на шаг впереди остальных. Я даже не подумала перекусить, просто в ужасе бегала по дому, думала только о себе. Я такая эгоистка.
– Вы были невестой, – мягко напомнила Бекс, – и обязаны были думать о себе.
– Но не могли бы вы рассказать мне, – продолжила Джудит, – ладили ли между собой Розанна и сэр Питер?
– У них были разногласия, конечно, но ничего серьезного.
– Какие именно разногласия?
– Дело касалось бизнеса, а не личных отношений. Они всегда оставались семьей. Питер не особенно хорошо умел планировать свой бюджет, он любил тратить деньги на веселую жизнь. Или на своих друзей. Поэтому я его полюбила. Он был очень импульсивным.
– Поэтому они ссорились?
– Розанна очень осторожна, она всегда считает каждый пенни. Но не поймите меня неправильно: Питер никогда не подвергал опасности семейный бизнес. Просто он хотел тратить свои заработки на развлечения, а Розанна уговаривала его заняться инвестированием. Но он говорил, что в этом нет смысла, ведь у него денег больше, чем он сможет потратить за всю свою жизнь.
Бекс подошла к ним и передала Дженни чашку с чаем, от которой поднимался пар.
– Я добавила несколько ложечек сахара.
– Спасибо.
– Могу ли я задать вам еще один вопрос? – спросила Джудит. – Изначально вас наняли в качестве медсестры сэра Питера, не так ли?
Дженни улыбнулась своим воспоминаниям.
– Все верно. Но, если честно, на самом деле впервые мы встретились в Италии, во Флоренции.
– Правда? Вы ездили туда в отпуск?
– Не совсем так. В молодости я выучилась на медсестру, но работать в государственной системе здравоохранения было безумно сложно. Когда мне почти исполнилось тридцать, я сбежала от больниц и листов ожидания и устроилась в агентство, которое помогало богатым людям найти медсестер на постоянную работу. Так, в позапрошлом году я работала на клиентку, у которой имелась недвижимость в Лондоне, Париже и во Флоренции. Ей было около восьмидесяти, она жила одна и имела слабое здоровье. Она наняла меня в качестве медсестры, но я была нужна ей не только для того, чтобы измерять давление или напоминать пить таблетки. Я стала ее подругой, человеком, с которым она могла бы поговорить. Так часто случается.
– Вы, наверное, и в карты играли, – с улыбкой заметила Джудит, вспоминая, как она много лет также ухаживала за своей тетушкой Бетти.
– Верно. Она была непобедима, когда брала в руки карты. Вот чем я занималась во Флоренции. Если честно, я просто отлично проводила время в компании своей клиентки. Но когда у меня появлялась свободная минутка, я в одиночестве гуляла по городу. На меня часто обращали внимание мужчины. Не думаю, что я их привлекала. Им просто хотелось со мной поговорить, узнать, не потерялась ли я. Вы знаете, как это бывает.
Женщины на мгновение примолкли. Все они понимали, о чем говорила Дженни.
– Поэтому, когда какой-то немолодой мужчина заговорил со мной, я решила, что он один из этих грубиянов, которые считают, будто любая одинокая молодая женщина мечтает об их компании.
– Что он делал во Флоренции?
– Он сказал, что приехал, чтобы найти сына. Тристрам – актер, вы же знаете, и он участвовал в постановке во Флоренции. Но он завел роман с кем-то из актрис и отказывался возвращаться в Великобританию. Питер приехал во Флоренцию, чтобы найти сына, прежде чем тот спустит еще больше семейных денег. Но после того как я рассказала о моей работе, Питер больше не хотел говорить ни о чем другом. Он рассказал, как недавно у него диагностировали диабет второго типа и теперь ради своего здоровья ему придется изменить все свои привычки. Болезнь не должна так сильно влиять на его жизнь. Я пыталась объяснить ему это, но он не хотел меня слушать. Сказал, что, как только найдет Тристрама и вернет его домой, ему понадобится профессионал, который сможет держать его в узде и учить правильному образу жизни. – Дженни замолкла, вспоминая свое знакомство с будущим женихом. – Во время нашей первой встречи я ничего особенного в нем не заметила, но все равно дала ему контактные данные моего агентства на случай, если он захочет нанять медсестру. Если честно, я просто проявила вежливость. Но несколько недель спустя он позвонил в агентство и попросил их прислать меня. Не знаю, почему он захотел нанять именно меня: я не была с ним особенно дружелюбна во время нашей первой встречи. Даже совсем наоборот. Но он сказал представителям агентства, что не потерпит отказа. К тому же моя клиентка к тому времени поняла, что нуждается в уходе, обеспечить который в одиночку я уже не могла. Она решила переехать в дом престарелых. Мой контракт подходил к концу. Я не стала отказываться от предложения сэра Питера. Работа есть работа.
– Когда вы начали работать на сэра Питера? – спросила Джудит.
– В прошлом феврале. Если честно, я не сразу нашла с ним общий язык. Он оказался именно таким, каким я его и представляла. После каждого приема пищи пил портвейн и закусывал сыром, называл женщин «бабенками» и больше всего любил охотиться на фазанов с другими местными землевладельцами. Все они, разумеется, были мужчинами. И он никогда не воспринимал ничего серьезно, ему все вокруг казалось забавной шуткой. Он стал моим ночным кошмаром. Не принимал таблеток, не следил за здоровьем. Именно об этом он меня когда-то предупреждал.
– Что изменилось?
– Не знаю, но, работая медсестрой в домах клиентов, я заметила, что рано или поздно они показывают свои настоящие лица. Я узнала Питера ближе и поняла, что его крики – это всего лишь крики. Под личиной уверенного в себе человека скрывался… Сложно объяснить, но мне кажется, он был вовсе не столь уверен в себе, как всем казалось.
– Отчего это, как вы считаете?
– Думаю, все дело в его деньгах. Он рос, зная, что однажды унаследует состояние. У него не было цели. А если в жизни нет сложностей, разве она того стоит? К тому же я увидела, насколько любящим он способен быть. Он обожал своих детей.
– Даже Тристрама? – спросила Джудит.
– Даже Тристрама.
– Нам так не показалось.
– Они слишком похожи друг на друга, вот в чем проблема. В них обоих чересчур много страсти, они заводятся с полуоборота. Но я видела, как сильно их ссоры расстраивали Питера. Он понимал,
