Ценат. К нему подбегают ближайшие офицеры. «Господа офицеры! Прошу – вперед!» – говорит он, встает, но пройдя с десяток шагов, снова падает. (Полковника Цената после боя нашли на этом месте. Он умер от потери крови.) Падает, сраженный пулей, полковник Попов, а вскоре и его заместитель, подполковник Шанинский. Но офицеры идут. До противника остается 600… 500 шагов. Они еще в поле ячменя.
Но кончается ячмень. Впереди 300–400 шагов голого подъема до линии, извергающей адский огонь. Видны головы красных. Стоят их командиры, кричащие: «По офицерской банде – бей!» Офицеры невольно залегли и открыли огонь по красным командирам…
На левом фланге 3-го батальона роты 1-го батальона наступают небольшими уступами одна за другой, причем правый фланг его 1-й роты сразу же вышел на линию 3-го батальона.
«Огонь был адский. И на германском фронте не приходилось видеть и слышать ничего подобного. Вся масса пулеметов и винтовок стреляла по 3-му батальону. И мы, невольно, почти бегом, бросились вперед, чтобы выйти на линию 3-го батальона и поддержать его», – записал один из участников.
И вот только в этот критический момент, как бы желая искупить свою вину за опоздание, карьером, обгоняя цепи рот 1-го батальона, вылетает артиллерийский взвод и становится на позицию в каких-нибудь 1000 шагах от красных. Но открыть огня ему не удалось: в цепи 9-й роты своим могучим баритоном поручик Погорлецкий запел: «Смело мы в бой пойдем». Подхватили пение ближайшие офицеры, но на короткий момент – неслось уже «ура» всего 3-го батальона, а за ним и 1-го.
Один за другим замолкли пулеметы красных… Упорно дрался противник, но был принужден бежать, и все поле покрылось его массой. Огрызнулись картечным огнем их батареи, но, попав под ружейный огонь, стали сниматься с позиций, потеряв одно орудие. Спасли бегущих красных их два бронеавтомобиля, но и те скоро стали отходить, будучи обстреляны артиллерийским взводом. Один из них был подбит.
Преследование красных по приказанию остановлено. Но это приказание не дошло до 7-й и части 8-й рот. Они быстро шли вперед и, только дойдя до хутора, верстах в 8 от станицы, остановились, подвергшись нападению красного бронеавтомобиля, одной пулеметной очередью выведшего из строя сразу 6 офицеров. Влево, где водворилась уже тишина, они не имели зрительной связи. Послали связь и донесение.
Темнело. Незаметно прошел целый день, день непрерывного, отчаянного боя. Вскоре, уже в полной темноте, из Кагальницкой к хутору подъехала большая колонна подвод с приказанием: немедленно ехать в станицу. Приехав, ротам не пришлось даже сгрузиться с подвод: полк на подводах куда-то трогался.
* * *
Перевязочный пункт, станичная школа, был переполнен ранеными, и пришлось занимать соседние здания. Во 2-й половине дня, только после того как красные были сбиты с позиций и по полю наступления не несся рой пуль и снарядов, смогли выехать для сбора тяжелораненных санитарные подводы. До позднего времени шли поиски раненых на поле ячменя. Целыми подводами увозились и убитые.
Тяжела и утомительна была работа медицинского и санитарного персоналов всего полка. (В 3-м батальоне половина санитаров переранена и убита.) Они работали и всю ночь. Раненых нужно не только перевязать, но и напоить и накормить. Их нужно было отправлять в Новочеркасск. Убитых похоронить. Великой благодарностью отвечали пострадавшие за жертвенную энергию и сердечное участие сестер милосердия, во главе со старшей сестрой – Полиной Гавриловной. Закончив свое дело только на утро следующего дня, они, не отдохнув, должны были отправиться нагонять полк.
Потери огромны. У главного участника боя – 3-го батальона:
в 7-й роте – до 60 офицеров, из них около 15 убитых;
в 8-й роте – свыше 200, при 40 убитых;
в 9-й роте – до 45, при 10 убитых.
В 1-м батальоне одна только рота генерала Маркова потеряла до 50 человек, из которых 4 убитых.
Общие потери в двух батальонах достигали 400 чел., из них около 80 убитыми. Несколько тяжело раненых умерли в станице и в Новочеркасске.
Ряд больших братских могил появился на кладбище станицы Кагальницкая.
* * *
Полк выполнил свою задачу. Он понес потери пропорционально к численности, хотя и большие, нежели противник, однако нанес ему потрясающий моральный удар, сказавшийся в последующее время. Разгрома противника не произошло только потому, что было остановлено преследование. Захвачено одно орудие, свыше 10 пулеметов и небольшое число пленных.
«Экзамен» Офицерский батальон, по признанию «старых» марковцев, выдержал блестяще.
26 июня. Всю ночь и день около 200 повозок с 8 бойцами на каждой катили по степи, растянувшись на многие версты. Утомленные бессонной ночью, боем, безжалостно жгущим солнцем, они спали, не чувствуя неудобств на трясших их подводах. На остановках слезали и засыпали на земле. Они не замечали, что их лица до неузнаваемости покрылись толстым слоем пыли; не интересовались, какие населенные пункты они проезжали; их совершенно не беспокоили одно время недалеко рвущиеся снаряды.
27 июня. Так тряслись они и вторую ночь и второй день. Мучил уже сильный голод, не говоря о жажде. Ели и пили все, что попадалось без разбора: воду, молоко, незрелые фрукты, ягоды шелковицы; в ничтожном количестве хлеб, сало… Стали страдать расстройством желудка.
Наконец, около 17 час. колонна втянулась в какое-то село и остановилась. «Слезай! – раздались крики. – Приехали!» И через короткое время роты были разведены по квартирам, и скоро, едва освежившись и подкрепившись тем, что дали хозяева, люди уснули.
28 июня. Тяжелое пробуждение, но бодрость и силы быстро восстанавливались, тем более что на столах стояла уже обильная пища.
Первый вопрос всех: «Где мы?» Название села Горькая Балка ничего не говорило, но, узнав, что полк присоединился к армии, оживились и обрадовались и особенно, когда было объявлено, что после обеда генерал Деникин сделает смотр полку.
Полк выстроился развернутым фронтом в колоннах поротно, имея на правом фланге 3-й батальон. Командир полка, полковник Тимановский, обошел полк.
– Полк смирно! – скомандовал он.
– Полковник Кутепов – начальник нашей дивизии… – передали в ротах. Его знали лишь участники 1-го Кубанского похода.
С орденом Св. Георгия на груди и Георгиевским оружием, на что прежде всего обратили внимание «молодые» марковцы, он легкой походкой обошел полк и энергичным голосом поздоровался с ним. Впечатление он произвел отличное.
– Равняйсь! – снова раздалась команда полковника Тимановского.
– Полк смирно! Слушай на караул!
– Генерал Деникин! – передалось по рядам. К полку подходила группа: генерал Деникин, генерал Романовский и др. Взоры всех обращены на вождя. Большинство его видело в первый раз. На его шее и груди блистали эмалью и золотом ордена Св. Георгия…
Генерал Деникин громким, слегка хрипловатым
