— Злые ворота.
Голос девушки вернул его назад. Она кивнула на мерцающую черную громаду, которую представлял собой ночью Венис. Кольцо голубых огней окружало ворота на триста футов ниже оленьей тропы.
— У них там фонари горят днем и ночью. Через эти ворота проходит больше всего народу.
— Восточная дорога начинается прямо от них?
— Не знаю точно.
Райф посмотрел на девушку — на Аш, напомнил он себе. Она живет в этом городе, а его дорог не знает. Кто же она такая? Каких бед от нее ожидать? Райф, пожав плечами, сказал себе, что ему нет до этого дела.
— Проедем еще немного на восток, а потом начнем спускаться.
Девушка, словно смущенная своим незнанием, не ответила.
Райф сосредоточил внимание на поземке и осыпях северо-восточного склона Смертельной горы. Спеша отыскать восточную дорогу и встретиться с Ангусом, он опередил Аш.
Чем больше они удалялись от города, тем темнее делалась ночь. Венис затаился за спиной, как враг. Райф даже ногой в него не ступил, но уже убил там несколько человек. Теперь на его счету еще четверо. Горечь ожгла ему рот, как крепкая водка, и Райф заставил себя не думать о том, что он сделал и кто он такой. Главное — встретиться с Ангусом.
Внизу показались огни, разбросанные во тьме, как зерна посева. Некоторые из них двигались. Повозки — с легким волнением догадался Райф. Огни — это факелы. Восточная дорога. Оглянувшись и убедившись, что Аш следует за ним, он начал спускаться к движущимся огням.
Все, что росло на Смертельной горе, было кривым и жестким. Лось шел осторожно, когда гора колебалась или из-под снега высовывался сухостой. У Райфа от усталости болели глаза. Ангус должен быть здесь. С ним ничего не должно случиться.
Когда они спустились к дороге, освещенные повозки давно проехали, а пригородные деревушки уступили место распаханным полям, огороженным пастбищам, хуторам и крепостям, сложенным из дикого камня. Вдалеке ехал одинокий всадник, но Райф видел, что это не Ангус: слишком он тонок и слишком прямо держится для раненого. Дорога была широкой и хорошо укатанной, так что снег на ней сделался твердым, как лед. К северу лежала Долина Шпилей — плодородная местность, простирающаяся на тридцать лиг. Ангус говорил, что в ее середине находится скопление гранитных шпилей. Большинство людей полагают, что их создала природа, изваяв за сто тысяч лет посредством ветра и града, но некоторые верят, что это дело рук человека. Будто бы эти шпили вытесали чародеи-ваятели, посвятившие этой работе всю свою жизнь. А еще кое-кто тихо рассказывает о четырех табунщиках и невиданных чудовищах, насаженных на гранитные зубья. Райф не знал, что об этом и думать. Порой он готов был поклясться, что Ангус рассказывает ему такие вещи только для того, чтобы посмотреть, как они на него подействуют.
Райф подождал Аш, прежде чем выехать на дорогу и двинуться на запад. Облегчение от езды по гладкому месту почти вытеснило страх остаться без прикрытия. Стоял сильный мороз, и Райф чувствовал, как стынут нити в его швах. Не обращая на боль внимания, он стал доставать из ближней сумки еду и питье. Он не особенно проголодался, но думал, что еда поможет скоротать время. Провяленная на ветру баранина, купленная Ангусом десять дней назад, жесткостью и вкусом напоминала старую подошву. Ее легче было сосать, чем жевать. Не полагаясь на себя, Райф не стал пить спиртного и запил мясо водой.
Вытерев рот рукой, он вдруг испытал чувство отрешенности, которое бывает, когда засыпаешь, и что-то стиснуло грудь под амулетом.
Райф, не раздумывая, обернулся к Аш.
Ее глаза закрылись; и голова упала на грудь.
Райф натянул поводья и спрыгнул с Лося, не успел тот еще остановиться. Велев гнедому стоять на месте, он снял Аш с седла. Она почти ничего не весила. Просунув левую руку ей под ноги, он почувствовал что-то мокрое и подумал: только бы не кровь.
Выбрав шагах в пятидесяти от дороги место, защищенное от посторонних взоров, Райф уложил завернутую в одеяло девушку на снег и побежал за лошадьми. Ведя их через подлесок, он нащупал на груди амулет. Холодный клюв был тяжелее, чем ему полагалось.
Аш лежала, не шевелясь, там, где он ее оставил, и дышала часто и неглубоко. Темное пятно расплылось по ее юбке, словно краска по воде. Кони заволновались, почуяв кровь. Райф засучил рукава и опустился на колени, не решаясь коснуться Аш снова. Он ничего не почувствовал, снимая ее с коня, но что, если голоса вернутся? Сглотнув, он отвел волосы с ее лица.
Протяни нам руку. Мы не можем больше ждать, нам холодно, и цепи врезаются в нашу плоть. Мы страдаем. Протяни руку.
Беги, шепнуло Райфу что-то внутри. Беги и не оглядывайся. Но он не побежал, сам не зная почему, а взял Аш за плечи и потряс, крича:
— Проснись! Проснись!
Но Аш никак не откликнулась. Она обмякла в его руках, как тряпичная кукла. Райф продолжал трясти ее, не зная, чти тут еще можно сделать.
Мало-помалу он стал чувствовать, как напрягаются ее плечи. Думая, что она приходит в себя, он отпустил ее и сел на снег, но почему-то не испытал облегчения? Долгий миг спустя ветер утих, поземка улеглась, и руки Аш стали медленно подниматься сами собой, точно рычаги движимой призраками машины.
По телу Райфа побежали мурашки. Почти не сознавая, что делает, он стал бить ее по плечам кулаками. Нельзя, чтобы она протянула им руки. Он этого не допустит. Он ничего не понимал, но он слышал голоса, и в них не было любви к ней.
Тело Аш сопротивлялось ему по-своему, упорно и ожесточенно. Кровь уже хлестала ручьем, пропитывая снег под юбкой.
Аш внезапно перестала сопротивляться и застыла без движения. Холодный пот смочил швы на груди у Райфа. Какой-то миг все было тихо, и ночь вступила в новую фазу мрака.
Потом рот девушки открылся, и Райф почувствовал металлический запах крови — такой же, как в день гибели своего отца.
Аш источала колдовскую силу.
Райф взвыл, призывая Ангуса.
25
ПОДЗЕМЕЛЬЕ СУЛЛОВ
Пентеро Исс стоял в Зале Рубак посередине Красной Кузницы и смотрел, как Марафис Глазастый ломает меч через колено. В этот самый миг ночь наполнилась чарами. Кожаная одежда Ножа залубенела от грязи и крови, лицо было измазано сажей, ногти выделялись черными полумесяцами. Марафиса снедала ярость. Он не трясся и не изрыгал проклятия — он молча ломал вещи.
— Шестеро моих людей убиты, еще трое ранены во время погони, а они ушли — все трое. — Марафис поднял вверх две половинки меча. — Вот все, что я получил от Ангуса Лока. Все как есть!
Тогда Исс и ощутил это: сильную металлическую струю, звучащую, как колокольный звон. Ворожба пронизала комнату, как осадный снаряд. Язык Исса увлажнился, роговица мгновенно высохла, и глаза защипало от солоноватой пыли. От страха свело живот. Но даже в этот исполненный ужаса миг, впитывая отзвуки ворожбы, как мягкая ткань — масло, он все-таки попытался исследовать ее природу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
