прихлопнул второго у себя под коленом. Один из курьеров, занеся ногу над другим, промахнулся и потерял равновесие. Три захватчика метнулись к упавшему, и один из них ворвался в его разинутый в ужасе и отвращении рот.
Гонец вскрикнул и перекатился на спину. Его били судороги, глаза закатывались под лоб. Еще один крик умер, не родившись, а потом глаза обессмыслились и обратились к Первому консулу. Поднявшись на ноги, он рванулся к Гаю.
Эрен бросился между правителем и захваченным гонцом. Ухватив захваченного за рубаху, напрягая все силы в паническом рывке, молодой курсор перебросил обреченного через перила.
Полыхнула вспышка, раздался щелчок, резко запахло озоном. Сморгнув блики в глазах, Эрен увидел скорчившихся на полу мертвецов – захваченных. Первый консул стоял над ними, вытянув правую руку, между расставленными пальцами метались молнии.
– Во́роны, – просто сказал Гай, глядя в опустевшее небо. – Я на них и не смотрел.
В городе раздавались вопли. И минутой позже какой-то дом или сад под цитаделью вспыхнул. В поле за стенами вышли заклинатели в ошейниках. Они наступали на войска Аквитейна, и новое речное русло заколебалось, стало извиваться огромной живой змеей.
В цитадели у них за спиной раздавались страдальческие крики.
– И не смотрел… – тихо выдохнул Гай и повысил голос, твердо приказав: – Освободите балкон!
Ушли все, кроме Эрена. Гай стоял у перил, разглядывая отчаявшиеся легионы Аквитейна. Консул уже осознал свое положение, и его люди отступали с боем, пока ворд не отрезал, не утопил, не раздавил их своей тяжестью.
Гай склонил голову, но сразу поднял взгляд и неторопливо достал из-под куртки два запечатанных конверта. И протянул их Эрену.
Тот заморгал:
– Правитель?
– Первый – моему внуку, – просто сказал Гай. – Второй – Аквитейну. Под столом в моей комнате для размышлений скрыт подземный ход. Он выходит за две мили севернее города на дорогу к Красным холмам. Приказываю взять письма и Сиреоса и уходить.
– Правитель! – сказал Эрен. – Нет. Я не могу. Уходить надо всем. Отступим в Аквитанию или в Риву, лучше подготовим…
– Нет, Эрен, – тихо остановил его Гай.
По цитадели эхом разнесся новый крик.
– Я не доберусь живым до новой крепости, да и сила моя коренится здесь, – сказал Гай. – Здесь я нанесу им больший ущерб.
У Эрена защипало глаза.
– Значит, сигнал к отступлению?
– Если мы отступим, – тихо ответил Гай, – царица ни за что не покажется. Они рассредоточат силы, преследуя нас, и все дороги превратятся в бойни. – Он опустил взгляд на защитников города. – Они мне нужны. Если еще осталась надежда… они мне нужны.
– Мой господин, – выдохнул Эрен. Он не замечал, что плачет, но слезы капали ему на руки.
Гай положил руку ему на плечо:
– Это была честь для меня, юноша. Если увидишь моего внука, скажи ему, пожалуйста… – Старик нахмурился на миг, а потом его губы сложились в грустную усталую улыбку. – Скажи, что я его благословляю.
– Скажу, правитель, – тихо ответил Эрен.
Гай кивнул ему. Потом, развязав шнурок на ножнах гербового кинжала – символа и печати Первого консула, – протянул его Эрену.
– Счастливо тебе, дон Эрен.
– И вам, правитель, – сказал Эрен.
Гай улыбнулся ему. А потом опустил ладонь на рукоять меча и закрыл глаза.
Его кожа менялась. Сперва покрылась смертной бледностью. Потом стала лосниться в лунном свете. Потом приобрела серебристый оттенок и очень скоро заблестела начищенным серебром. Когда Гай взялся за меч, сталь под его пальцами зазвенела.
Эрен не сводил с него глаз. Он не только не видел – не слыхал о такой магии.
Гай бросил на него короткий взгляд и снова улыбнулся. От этого движения стальная кожа лица застонала, как сминавшийся металл, хотя зубы выглядели как прежде и только язык стал неестественно розовым.
– Это ничего, – сказал он Эрену. Голос огрубел и звучал на одной ноте. – Я и так не рассчитывал долго прожить. – Улыбка погасла. – А теперь уходи.
Эрен поклонился Первому консулу. А потом развернулся и, крепко сжимая письма, бросился бежать.
* * *
Через час они с Сиреосом вышли из подземного хода и двинулись к дороге в надежде догнать уходивших беженцев. Еще за час они, призвав на помощь фурий и потому почти не потратив сил, добрались до окраины Красных холмов севернее столицы и здесь позволили себе оглянуться.
Столица горела. Ее роем покрыл ворд, издалека это выглядело блестящим налетом. Легионы Аквитейна, видимо, сумели спастись – хотя их осталось три из пяти, с которыми начинал консул. Они перешли через Гаул, после чего вернули воды в обычное русло и отступали теперь к северу.
Над башней Первого консула вдруг взметнулось лилово-белое пламя. Ничего подобного Эрен никогда не видел. Рыцари ворда слетелись к башне. Рыцари Воздуха – по всей вероятности, вражеские – на завывающих воздушных потоках рванулись туда же. Алая с лазурью звезда разгорелась на вершине башни – это пылал клинок Первого консула.
Эрен расставил ладони, чтобы приблизить к себе картину. Дар заклинателя ветра у него был, мягко говоря, скромным. Такой ясной картины, как мог создать Гай, он создать не сумел. Но и того хватило.
На вершине цитадели он сумел рассмотреть только блеск серебра и пылающий меч, но не сомневался, что видит Гая. Рыцари ворда кружили мошкарой вокруг фонаря, и так густо, что порой заслоняли свет.
С неба в башню ударила молния, но ее тут же отбросило, словно отразив зеркалом. Ворд облепил башню со всех сторон, лез по стенам, цепляясь когтями.
Тогда стоявший на вершине воздел над головой обе руки, и сама земля встряхнулась, как укушенный мухой жеребец. Эрена толчок сшиб с ног и сбил помогавшую глазам магию, но он все смотрел и не мог оторвать глаз.
Земля волновалась, как море, сбрасывала здания, как натыканные в нее зубочистки. В ней открылись щели, огромные зияющие расселины на милю разбежались от цитадели, и в них замерцал внутренний багровый свет. Дрожь прекратилась, на миг все затихло, замерло.
А потом невиданный огонь – камень, раскаленный до того, что потек жидкостью, вырвался из земли колонной толщиной буквально в милю. Магма взметнулась к небу, как фонтан на городской площади, и тысячи, а затем и десятки тысяч крылатых созданий вырвались из ее огненных брызг – орлы расправляли широкие крылья и устремлялись в небо, оставляя за собой огненный след. Поднялась свирепая буря, извержение разгоняло перегретый воздух, и огненные орлы огромными кругами улетали ввысь, откуда едва доносились их могучие крики.
Небо над столицей Алеры горело. Огненные смерчи расходились от города, подхватывая и испепеляя все, с чем соприкасались на земле.
Земля под городом и на мили вокруг
