Тихая, потаенная, неизменная — это тоже она. Ты умеешь любить. В этом и заключается твой отдающий дар. Мало кто из людей наделен им в такой степени.
Оторопела. Нотации внезапно кончились? И можно ли сказать, что меня похвалили… Но не в правилах королевы-матери отступать от своего. Можно быть уверенной, что она зашла неслучайно.
— Спасибо, — я плохо понимала, куда девать руки. Да и глаза. — Я пойду?
— Подумай о Родерике. Ты решаешь за него, какое будущее вас ждет. В Элидиуме, откуда я родом, есть схожий обычай. Нет, все ночи и все факты остаются при тебе, — но, чтобы забыть чувства до брака, молодожены иногда выпивают эликсир. С приятным клубничным вкусом… Это необязательно, но отец Стефана и Родерика настоял, чтобы я была чиста даже в помыслах, раз удостоилась чести возлечь с ним. Конечно, пила его я одна.
Все так. Клавдия вышла замуж не в юном возрасте. Фактически, ее заставили. По своей воле она вряд ли бы согласилась, памятуя о том, что все ее предшественницы погибли при родах… Наверное, будущая королева успела пережить как минимум влюбленность.
Нет, у нее не получится вызвать у меня сострадание. Я плохой Светоч. Черствый.
— Мне жаль, моя королева, — почти против воли прошептала я. — Это, должно быть, похоже на то, что забрали самое дорогое.
— Больше всего это похоже на пустоту, — усмехнулась Ее Величество. — Серые глаза возлюбленного врезались в память, но что в них заключалось особенного, я уже не объясню. Поэтому мы с мужем были счастливы… Когда виделись.
Она никогда не называла супруга по имени.
— Когда родился Стефан я все еще бродила без единой эмоции. Они вернулись, наверно, только во время беременности младшим. Когда меня стали склонять к аборту под предлогом, что малыш слишком напитан тьмой… Тогда я устроила замечательную истерику и стала чуть больше похожа на себя. Но перед старшим я виновата. В любви ему купаться не пришлось. По твоей логике, в нем вообще не должна была пробудиться магия. Жаль, что я так увлеклась десертами. Надо было исчезнуть, как только Родерик встал из-за стола. Меня пробивал легкий озноб. Эта женщина, хотя мы не общались с ней подолгу, мне не чужая. Но лишиться воспоминаний об одной ночи — это совсем не то, что выдрать из сердца любой намек на чувства…
Но какие люди до сих пор варвары. И в Элидиуме, и в нашем мире. И, главное, что я ничуть не лучше.
— По-вашему, мне надлежит сдаться? Уступить его этой Ау… Ав..
— А просто поговорить с ним? Дать понять, что только он и больше никто… Да, он не сразу поверит, но хотя бы задумается. Чужая девушка или та, от которой он много лет не отходит.
Клавдия первая выступит против меня, стоит Родерику заикнуться при ней… Но ведь князь такой упертый, похлеще меня. И если он где-то в глубине души допускает мысль…
Один его косой взгляд, и я лишусь даже надежды на счастье. Ребенок не заменил бы своего отца, но с ним я нашла бы смысл продолжать.
Клавдия заметила во мне сомнения:
— Завтра в академии выпускной бал. Разве это не подходящий предлог, чтобы хотя бы намекнуть? Ну, и отдать ему зерно, которое ты прячешь. Оно не причинит никому беды и более чем убедительно подкрепит твои слова. В конце концов ты чуть не погибла, добывая его.
— Зачем это вам? Вы на много лет вперед распланировали, что делать обоим сыновьям.
Клавдия уже махнула мне головой, указывая, что аудиенция, о которой я не просила, окончена. Тем не менее, она ответила:
— Ты, как украденное тобой семя, источник неопределенности, девочка. Я умею смотреть правде в глаза. В тебе сила Родерика и его погибель. Глупо упускать тебя из виду.
Я вылетела из княжеских покоев. Все должно было решиться этой ночью. Но что же теперь?
Глава 94
Оливия Бланш, 18 летТапочки на мягкой подошве и с меховыми помпонами, — Родерик любил милые нелепые подарки, — мягко ступали по стылому полу. На всякий случай, я еще завернулась в заклятие невидимости.
Коридор совершал поворот и заканчивался дверью в спальню Его Высочества.
Последняя ночь, когда мы с Родериком под одной крышей. Потом я покину академию боевиков и вернусь домой, а он отправится в Тахию. У них там новый виток переговоров.
Времени не осталось. Семечко через несколько дней усохнет. Это мой единственный шанс переспать с лучшим другом; я и так тянула непозволительно долго. Все время чего-то ждала.
Наверное, знака. Вдруг бы князь схватил меня за руку и признался, что свет без меня не мил… На самом деле ведь так и есть. Просто он привык видеть во мне ребенка и сейчас боится признать, что избалованное дитя выросло. Перемены неизбежны… Кому он будет читать нотации? Отгонять поклонников? Он же без меня заскучает.
Но тогда возникал другой вопрос: куда я собралась бежать? Как ни крути, в глубине души уверена, что он и так мой.
Эх, для надежности надо было все придумать иначе. Сначала признаваться в чувствах, а право на забвение оставить про запас. Нет, я себя знаю. Окажись он ко мне равнодушен, то я бы не стала его заставлять. Даже если он никогда не догадался бы, что именно я провернула.
От такого количества предположений голова разболелась не на шутку. Тем более Родерик выполнил свое обещание и гонял меня шаровыми молниями по всему тренировочному полю. И что он этим доказал? Что хороший боевой маг меня легко прихлопнет, если я перестану таскать на себе тонны защиты?
Я прижалась лбом к мощной дубовой двери. Попробовала включить дополнительный слух. Что он там… Неужели моется. Воды лилось столько, будто в ванне громыхал водопад. Это же подходящий момент. Снять его личные чары с замка мне ничего не стоило. Проскользнуть в комнату, залезть под одеяло…
А если он все-таки немножко надеялся, и я просто предложу ему… Конечно! Предложу магический союз. Самый перспективный за много веков подряд. Из меня получится отличный Светоч. Даже индикаторы у приборов иногда зашкаливало.
Нет-нет-нет, вдруг он согласится не совсем добровольно. Он же такой ответственный и считает, что я на его попечении. Пойдет у меня на поводу, а сам будет страдать — мол, подвел семью, нарушил слово, испортил отношения с братом.
Непризнанный брак нам не позволят заключить быстро. Начнутся стоны, что я еще так молода, что мы не получали разрешений…
Хватит. Так недолго сойти с ума. Я потянулась к дверной
