в Новгородской или Мурманской области. Конечно, можно было послать свой ваучер по почте, но при уровне развития наших коммуникаций и отношении к ваучерам директоров предприятий реальность того, что вы не получили бы за него никаких акций, была весьма высока. Особенно трудно было людям, работающим в бюджетной сфере, которая не подвергалась приватизации. Для них сделать выбор было еще сложнее, чем для работников предприятий, имевших хотя бы какую-то информацию. В результате многие ваучеры были просто проданы за копейки или обменены на пару бутылок водки.
Нужно еще учитывать психологию советских людей. Когда что-то достается бесплатно, то и отношение к полученной даром ценной бумаге, особенно вначале, было весьма легкомысленным. Лишь позже, по мере роста цены ваучера, когда люди поняли, что ваучеры можно действительно вложить в акции, а собрав большее их количество, получить солидный пакет акций того или иного предприятия и потом с выгодой его продать, они стали более внимательно относиться к ваучерам. Их если уж и продавали, то старались сделать это по выгодной цене.
Все сказанное не является критикой ваучерной модели приватизации. Любая схема массовой приватизации имела бы свои недостатки. Примененная в России стала еще и результатом многих компромиссов, в том числе между Верховным Советом и правительством. Эти компромиссы, как правило, не делали модель приватизации более эффективной.
В описанной ситуации ЧИФ был абсолютно нормальной, здоровой идеей. ЧИФ мог аккумулировать достаточно большой объем чеков для того, чтобы приобрести крупный пакет акций того или иного предприятия, дававший возможность участвовать в управлении этим предприятием, рассчитывать на какие-то серьезные дивиденды или, по крайней мере, продать крупный пакет выгоднее, чем отдельные акции. Квалифицированные эксперты ЧИФов, которые этим занимались, имели многократно бо́льшие возможности для сбора и анализа информации, для защиты прав фонда в качестве инвестора. Плюс возможность так называемой экономии на масштабах при пользовании телекоммуникациями, юридическими услугами, при сборе информации. Разумеется, инвестирование со стороны фондов было гораздо более продуманным и эффективным, чем со стороны отдельных граждан. Сам институт чековых инвестиционных фондов не имел аналогов на Западе, не пережившем массовую приватизацию, но по многим своим параметрам он был аналогом традиционных зарубежных инвестиционных фондов.
В отличие от обычных инвестиционных фондов было предусмотрено, что ЧИФы создаются только закрытого типа, то есть они не могли выкупать свои акции у своих акционеров. Тем самым ставился заслон потенциальной практике сбора ваучеров с последующим выкупом по дешевке акций фонда у акционеров и дальнейшим самостоятельным распоряжением активами фонда его управляющей компанией. Правда, акции фонда, как любого открытого акционерного общества, могли свободно продаваться на рынке, так что в принципе возможность не напрямую купить свои акции у акционеров у фондов была.
И для обычных инвестиционных фондов, и для ЧИФов вводился очень важный элемент: инвестиционная декларация. В ней фонд должен был заранее указать основные направления своей инвестиционной политики и способы обеспечения доходности вложений, с тем чтобы его потенциальные акционеры делали свой выбор осознанно, ориентируясь не только на создателей и управляющих фонда, но и на его инвестиционные планы. Конечно, как правило, эти декларации носили достаточно общий характер, и реальная деятельность фонда потом часто отличалась от того, что было записано в декларации. Контроль над соответствием планов их реализации практически отсутствовал.
К сожалению, как это у нас часто бывает, между замыслом и реализацией оказалась «дистанция огромного размера». В силу отсутствия опыта, недостаточного контроля, подчас из-за откровенного авантюризма людей, которые пришли в новое дело, многие ЧИФы оказались просто пустышкой. Люди, вложив туда свои ваучеры, по сути получили в обмен малозначимые бумажки, называемые акциями этого фонда. Впоследствии они не получали вообще ничего или мизерные дивиденды.
Если бы люди просто продали свой ваучер и положили деньги в банк при условии, что этот банк не разорится, они получали бы гораздо больше в виде процентов, чем получили от большинства чековых фондов. Ряд мелких фондов просто исчез, и фактически ваучеры у населения были, прямо скажем, украдены.
Многие фонды, вместо того чтобы заниматься реальным инвестированием, пустились в откровенные авантюры, собирая чеки и позже продавая их, а вырученные деньги использовали для спекулятивных операций или просто воровали. В лучшем случае, купив акции на собранные чеки, управляющие фондом быстро продавали их, занимаясь в дальнейшем деятельностью, далекой от инвестиционной. Акционерам фонда – бывшим владельцам ваучеров – обычно от заработанных средств доставалось немного. Наконец, многие фонды, не обладая достаточным опытом и квалификацией специалистов, вложили свои ваучеры в неперспективные предприятия и стали владельцами неликвидных акций, которые при этом не приносили дивидендов, то есть фактически разорились.
Увы, описанная судьба ЧИФов – явление не единичное, а довольно массовое, поскольку фондов было создано много. Это отчасти само по себе затрудняло контроль над ними, хотя все фонды получили лицензию Госкомимущества. Даже крупные инвестиционные ваучерные фонды, за малым исключением, не стали серьезными инвестиционными компаниями.
В середине 90-х Федеральная комиссия по ценным бумагам стала активно развивать идею паевых инвестиционных фондов именно для решения проблемы чековых инвестиционных фондов, с которыми нужно было что-то делать. Их было предложено преобразовать в паевые инвестиционные фонды. Часть ЧИФов действительно преобразовалась в ПИФы, а многие просто как-то тихо исчезли или направили свои деньги совсем на другие цели. Большинство населения, которое вложило свои ваучеры в чековые фонды, оказалось в итоге справедливо разочаровано. Госкомимущество дискредитировало свою же в целом правильную и нужную идею отсутствием контроля за деятельностью фондов.
Однако определенную положительную роль ЧИФы все-таки сыграли. Они дали возможность населению спокойно инвестировать свои ваучеры. Неслучайно уровень получения приватизационных чеков был весьма высок. Если мне не изменяет память, было получено порядка 93 или даже 97 % всех выпущенных приватизационных чеков. И примерно такая же доля полученных ваучеров была инвестирована, хотя в большинстве случаев и не их первичными получателями, то есть оставивших свой ваучер на память или выкинувших его оказалось немного.
Значительная часть ваучеров была инвестирована именно через ЧИФы. В тот момент они сняли определенное напряжение, возникшее у многих из-за неясности, что же делать с ваучером. Даже сам президент и Чубайс тогда сказали, что они выберут какой-нибудь достойный инвестиционный фонд и вложат свой ваучер именно туда. Я не знаю, что в итоге президент сделал со своим ваучером, а Чубайс, кажется, сохранил его на память. Безусловно, ЧИФы дали определенное развитие российскому фондовому рынку, который только складывался, и показали, что, пусть с огрехами и трудностями, в России могут создаваться принципиально новые инвестиционные институты.
Тогда же, в октябре 1992 года, был принят еще ряд указов президента, которые в существенной мере развивали и конкретизировали то, как будет развиваться система приватизационных чеков и
