А меня тут как бы и нет, надо понимать.
- Всё в порядке, Хагрид, - отвечает Поттер торопливо. - Мы просто… поспорили.
- Эта… не ссорьтесь-ка вы больше, - советует Хагрид. - Времена, слышь, тяжёлые наступают.
- Ты о чём, Хагрид?
- Времена наступают тяжёлые, - повторяет лесничий. Что бы он там ни знал, он ничего сейчас не скажет, и это понятно любому гриффиндорцу. - Шли бы вы все в школу. Поздно уж.
Эта неотёсанная великанщина смеряет меня таким взглядом, будто я вскину сейчас слизеринское знамя и кинусь авадить всех направо и налево, и не двигается с места, пока мы все трое не скрываемся в дверях замка. Вроде бы вместе, но на самом деле - по отдельности. И Поттер держит невозможно большую дистанцию между собой и нами, двумя «трахаными идиотами». Осмелюсь предположить, Поттеру не довелось трахать ни меня, ни Блэка; но это не имеет никакого значения, поскольку если я и поимел его задницу, то он поимел меня всего, от пяток до макушки, изнутри и снаружи, даже не ПОимел, а ЗАимел, подобрал, как камешек необычной формы, валявшийся на дороге. А Блэку, надо думать, не досталось и тела Поттера; хотя, может быть, именно поэтому Блэк, тоже подчинённый Поттеру до мозга костей, решается с ним спорить. Да ещё как спорить…
В гостиной ходят слухи о некоем лорде Вольдеморте - дескать, это невероятно могущественный маг, который уже начал завоёвывать мир, и вполне успешно. Мол, он за права чистокровных и сам происходит от Салазара Слизерина. Сегодня вроде бы он объявил войну существующим порядкам Магического мира и ознаменовал своё заявление парой нападений, которые подорвали репутацию Министерства в глазах общественности. Может, об этом и умолчал Хагрид?
Мерлин, какая всё это чушь. Розье ходит гордый, как индюк, и утверждает, что не сегодня-завтра присоединится к Великому Тёмному Лорду. Половина факультета ему жестоко завидует, вторая половина предпочитает держать своё мнение при себе - ещё неизвестно, выгодно ли присоединяться к этому лорду.
А я всё думаю о Поттере. Как самый настоящий траханый идиот, лучше и не скажешь.
Чем всё это кончится? Ясно, что ничем хорошим для меня, но всё же…
Всё же».
Глава 20.
Тем не менее отмечать конец живых существ крайне важно для
психологического равновесия людей. В этой области только в обществах, считающихся примитивными, трауру уделяется должное внимание.
Бернард Вербер, «Империя ангелов».
- А я говорю вам, что ему МОЖНО доверять!! Послушайте, не надо держать его там… он сам пришёл сюда, чёрт побери, сам, ИЗ-ЗА МЕНЯ!
- Успокойтесь, мистер Вуд. Как Вы отлично знаете, я не уполномочена решать такие вопросы. Это дело командира сопротивления. А до тех пор мистер Флинт побудет в подземельях, как и большинство его… собратьев по факультету.
- Между прочим, наш командир - тоже его собрат по факультету! Вас это не смущает?
- Мистер Вуд, Вы забываетесь!
Гарри смотрел в потолок; назойливо громкие голоса в соседней комнате не давали ему заснуть снова, и он был им за это благодарен, поскольку во сне не видел ничего, что заставило бы его захотеть посмотреть на это подольше.
Но с этим, наверно, надо было разобраться. И сделать это было больше некому, потому что МакГонагалл и Вуд не уступали друг другу в упрямстве; на её стороне был многолетний опыт, на его - слоновья упёртость… ведь дело касалось Маркуса Флинта.
Гарри помнил тот момент: капитаны враждующих команд в квиддичной душевой, так неистово трахающиеся, как будто через полчаса собирался наступить конец света. Помнил Малфоя, делающего минет Флинту. Помнил мгновенный страх и гнев в глазах слизеринского капитана, когда Гарри упомянул Вуда.
Как выразился бы Севви, тут определённо было замешано «любить».
Тем более, если Флинт явился в Хогвартс не из шпионских целей - для которых он, в сущности, подходил мало, учитывая его прямоту и грубость - а исключительно, чтобы быть рядом с Вудом.
Гарри натянул джинсы и рубашку, висевшие на стуле у кровати, и открыл дверь. Спор немедленно стих.
- Доброе утро, - сказал Гарри индифферентно.
- Доброе утро, - МакГонагалл доброжелательно улыбнулась.
- Доброе утро, командир, - в голосе Вуда ещё не отзвучала звонкая злость. - Ты не очень занят?
- Я слышал, в чём здесь проблема, - Гарри потёр лоб. - Чтобы решить что-нибудь насчёт Флинта, я должен поговорить с ним.
- Он в подземелье, - хмуро сказал Вуд. - Они вырубили его Петрификусом и потащили туда, как вещь.
- Я уверен, если ты попробуешь встать на их точку зрения, ты уже не будешь так кипятиться, - Гарри проверил наличие палочки в кармане. - Минерва, если нет ничего очень срочного, то я разберусь с Флинтом прямо сейчас, - он так и называл её теперь по имени. Она не возразила ни разу; в конце концов, они не были больше учителем и учеником, и вряд ли когда-нибудь будут.
- В принципе, ничего… разве что я хотела сказать, что готова новая партия листовок.
- Вы думаете, кто-то ещё будет их читать, после резни в Литтл-Уингинге? - скептически спросил Гарри.
- Пока Вы живы, командир, их будут читать, - МакГонагалл не хуже Снейпа умела достать собеседника по больному месту.
- Я разнесу их ночью. Оливер, идём, - уходить следовало сейчас, пока мадам Помфри не появилась на горизонте и не велела всё ещё пошатывающемуся от слабости Гарри вернуться в постель и выпить очередное лекарство. Даже если ему действительно больно, он заслужил эту боль. И уж точно слабость в коленках не должна помешать ему помочь людям, которые любят друг друга, не потерять возможность быть вместе.
Из Большого зала доносился стук вилок о тарелки; Гарри притормозил на ступенях, ведших в подземелья, и предложил Вуду:
- Может, пойдёшь на завтрак? Я смогу разобраться и один.
- Нет, - Оливер мотнул головой. - Я хочу знать сразу, что будет с Марком.
- Как хочешь, - Гарри зашагал вниз по ступенькам, от которых успел отвыкнуть со дня резни при Литтл-Уингинге; всё время с тех пор он прожил в больничном крыле, где, между прочим, валялся и Оливер - без сознания, со сложным переломом ключицы и заклятием гниения заживо.
Подземелья напоминали Гарри о слишком многом. О куда большем, чем он готов был помнить в то время, когда следовало заткнуть свои эмоции в далёкое тёмное место и действовать.
Он обошёл поворот к общей гостиной по большой дуге; Вуд, вряд ли знакомый с планировкой слизеринской территории, не высказывал недоумения, не зная, что маршрут таким образом удлинился почти вдвое.
- В какой именно камере, знаешь?
- Нет.
- Тогда… - Гарри прошёлся мимо дверей, слушая эмоции слизеринцев. Они были знакомы ему, все до единого; он полгода провёл, ходя поблизости, и волей-неволей запомнил их всех.
