в роли матери, но когда пыталась нарисовать свою воображаемую старость, то видела себя прикольной бабушкой, окруженной безобразно ведущими себя внуками. Я сидела бы в кресле-качалке, завернувшись в вязаную шаль, пила бы крепкий кофе, противопоказанный мне всеми врачами, и под осуждающими взглядами соседей рассказывала бы внукам страшные и недетские сказки из своей полицейской молодости. И давала бы им посмотреть на коллекцию своих пистолетов.
Может быть, с грустью вздыхала бы о дедушке, который оставил меня слишком рано. При этом, конкретного образа дедушки мне воображение, конечно же, не подсказывало.
Но это никогда не был Дерек.
Никогда.
После работы в рамках оперативно-следственных мероприятий по поимке Мигеля мы с Ленни сняли комнату в средней руки мотеле и заказали шампанское в номер. Ленни откупорил бутылку, для достоверности смочил внутренние поверхности обоих бокалов, а потом вылил спиртное в раковину в ванной комнате.
Я не возражала. Настоящего повода пить шампанское у нас еще не было, да и, честно говоря, я его не очень люблю.
Ленни уселся в кресло под торшером и включил телевизор.
— Ну да, — сказала я. — Влюбленные проводят вечера в мотеле именно так.
Ленни выключил телевизор.
— А что они делают?
Я вздохнула.
— Задерни все шторы и выключи свет.
Он послушался.
Сначала погасил свет, потом подошел к окну и плотно задернул занавески. Повторил операцию со вторым окном, остановился. Мои глаза еще не привыкли к темноте, но я знала, что он сейчас делает.
Стоит, пялится в мою сторону и ждет дальнейших инструкций.
Кровать в номере, разумеется, была одна. Двуспальная. Я прыгнула на матрас, и пружины жалобно заскрипели.
— Теперь можешь сесть в кресло и помолчать, — сказала я. — Или поговорим, но не слишком громко. Со стороны всем должно казаться, что мы сейчас на стадии предварительных ласк.
В этот момент я пожалела, что в комнате темно. Мне хотелось посмотреть на него и убедиться, покраснел он или нет. Готова была поставить сто долларов против дырявого носка Кларка, что покраснел.
Тут я хотела бы заметить, что не собиралась обижать Джона намеками о том, что он не следит за собой и ходит в дырявых носках.
— Прикрытие на месте, — зачем-то сказал Ленни. — Они сняли номер по соседству, кроме того, фургон со спецгруппой припаркован меньше, чем в пятидесяти метрах.
— Ты меня успокаиваешь или себя? — поинтересовалась я.
— Себя, наверное, — вздохнул он. — Убийца же придет за моей головой.
— Меня заверили, что прикрытие надежное, как никогда, — сказала я, пытаясь его успокоить.
— Меня тоже, — сказал он. — Но ты же знаешь, как это бывает.
Разумеется, я знала, как это бывает. Операции, гладкие в стадии разработки, в реальности очень часто идут не по плану. Стоит только вмешаться какому-то случайному фактору, который невозможно было заранее предусмотреть. Да и мой предыдущий опыт сотрудничества с группой прикрытия ТАКС оказался, мягко говоря, не слишком позитивным.
Но Ленни я этого говорить не стала, парнишка и так переживал.
К тому же, я почему-то была уверена, что Мигель не придет. И дело даже не в том, что мы с Ленни изображали влюбленную парочку недостаточно убедительно.
Но это было бы слишком просто. Ты расставляешь ловушку, он в эту ловушку попадается. Такое могло сработать только в идеальном мире, а в нашем что-то обязательно пойдет не так.
У меня в жизни было много проблем, и, наверное, ни для одной из них так и не нашлось простого решения.
— Роберта, — неуверенно позвал он.
— Все еще здесь.
— А если бы все это было… ну… по-настоящему? У меня бы был шанс?
Удивительно, что он решился об этом заговорить. Наверное, темнота помогла ему принять решение. Когда не видишь лица собеседника, задавать подобные вопросы не так страшно.
— Все возможно, — ответила я стандартной формулировкой. — Но моего жениха недавно убили, и я еще не готова к новым отношениям.
Добро пожаловать во френдзону, иными словами. Проходи, присаживайся, ты тут надолго.
— Угу, — сказал он.
Наверное, даже он понял, что я ему соврала.
С Дереком мы расстались до того, как ему пустили пулю в голову, и несмотря на то, что мы вроде бы решили дать нам обоим второй шанс, перспектив у этих отношений все равно не было.
Зато был Реджи и та ночь, после которой Мигель отправил его в кому, и она, наверное, показала, что я таки открыта для новых отношений, если и он не против.
Наверное, он тоже был не против, но сейчас об этом уже не узнать. И агент Джонсон наверняка в курсе о том, что было, потому что ТАКС наверняка должно было донести до него информацию о деле в части, его касающейся.
Завибрировал переведенный в беззвучный режим телефон. Я взглянула на экран, оказалась, что звонит Джанет, и я к стыду своему сообразила, что за весь день даже не попыталась узнать, нет ли в состоянии Реджи каких-либо изменений.
Я взяла трубку.
Изменений не было. Он все еще лежал в коме, а Джанет пустили к нему в палату.
— Если тебе одиноко, приезжай, — сказала она. — Будем ждать вместе.
— Я не могу, — сказала я. — Я бы хотела, но не могу. Я все еще на работе.
— А почему ты говоришь шепотом? Ты в засаде?
— Что-то вроде того, — рассказывать ей, что я в мотеле и не одна, наверное, не стоило.
— Я не вовремя, да? Мешаю? Извини, я же не знала…
— Да все нормально, — сказала я.
После чего мы быстро попрощались, и я положила трубку.
Ленни этот разговор никак не прокомментировал, за что я была ему благодарна.
Тут, к гадалке не ходи, перспективы тоже рисовали не самые радужные. Если пациент впал в кому, и врачам не удалось вывести его из этого состояния за пару дней, изменения могут стать необратимыми, и к прежней жизни он уже не вернется. Да уже и не факт, что вообще хоть к какой-то жизни вернется. Прецеденты, конечно, бывали, но их можно было пересчитать по пальцам одной руки, и, насколько мне известно, все они были обусловлены сюжетными перипетиями. А Реджи вряд ли мог претендовать на роль главного героя.
Пока мне не стало совсем уж мрачно, я предложила Ленни поменяться местами и уселась в кресло. После короткого инструктажа, он уперся в кровать руками и принялся давить на матрас, чтобы заставить пружины скрипеть, а я начала стонать, постепенно повышая голос.
Для достоверности.
Ситуация была донельзя дурацкая, он скрипел кроватью, уже встав на нее на четвереньки и слегка подпрыгивая, а я стонала, и неожиданно для меня самой это
