это и есть призрак - присутствие мертвых в снах живых.”
“Хм . . .- Одобрительно пробормотал Маркс. - Эта строка почти достойна одного из моих знаменитых стихотворений.”
Маркс был почти так же известен на Бейкер-стрит своей поэзией, как и своими кодексами.
“Ты можешь взять его,-сказала Шафран, - по цене бифштекса весом в четыре унции. Я была воспитана, чтобы быть плотоядным. Мне нужно красное мясо, чтобы выжить, и больше, чем может дать мне книга рационов.”
“Тогда мы договорились: твои слова для моей говядины. Я немедленно проконсультируюсь со своими источниками.”
- О, Спасибо, дорогая, какой ты замечательный кормилец! А теперь я должен вернуться к работе. Я не хочу, чтобы эти янки думали, что я не знаю своего дела.”
•••
Два дня спустя, позавтракав в Лайонс-корнер, где они проверяли друг друга на презентациях, которые собирались сделать, как школьники, готовящиеся к экзамену, Шафран и Маркс шли по Уайтхоллу к Военному министерству и через его грязные черные арки. Они были в прекрасном расположении духа. Совещание касалось координации различных движений сопротивления в оккупированной Европе в связи с предстоящим вторжением. Кампания диверсий и партизанской войны, организованная в значительной степени руководством специальных операций, охватит Голландию, Бельгию и Францию, перерезая железнодорожные пути, блокируя дороги, взрывая мосты и делая все возможное, чтобы помешать Вермахту доставить подкрепления к берегам, на которые высадятся британские, американские и канадские войска. Было время, когда Бейкер-Стрит с трудом справилась бы с этой задачей. Но теперь организация поддерживалась своей способностью доставлять агентов в Европу и из нее; снабжать Силы Сопротивления оружием, боеприпасами, радиоаппаратурой и деньгами; планировать диверсионные и подрывные кампании.
Успех вторжения зависел от возможности закрепиться на французской земле. Бейкер-стрит будет играть жизненно важную роль в обеспечении такой возможности, и шафран с нетерпением ждет возможности внести свой вклад в эту работу, который внесет бельгийская секция.
Они с Марксом поднялись по великолепной лестнице из белого мрамора, которая поднималась на половину лестничной площадки, прежде чем разделиться на два отдельных пролета, которые поднимались налево и направо, вокруг центрального атриума, прежде чем снова встретиться на площадке первого этажа. На стене перед ними висели богато украшенные золотые часы, а над ними из колоннады, опоясывающей лестницу, выступал балкон. Шафран видела мужчин в униформе разных стран и служб, некоторые курили, другие держали в руках чашки с чаем, болтая друг с другом, пока не началась официальная процедура.
Один мужчина привлек ее внимание. Он был одет в темно-синюю военную форму и белую фуражку с козырьком Военно-Морского Флота США. На манжете его пиджака виднелась единственная полоска длиной в четверть дюйма между двумя полудюймовыми полосками, обозначавшими лейтенант-коммандера. Он стоял, прислонившись к резной каменной балюстраде, опоясывающей балкон, с непринужденной, непринужденной позой, которая показалась Шафран знакомой.
Она остановилась как вкопанная на лестнице, ее сердце внезапно забилось быстрее. Нет, это не может быть он!
Лейтенант-коммандер повернул голову и посмотрел на лестницу. Их взгляды встретились и соединились, что вызвало шок глубоко в ее животе.
- Дэнни, - выдохнула она.
Маркс сделал паузу, когда это сделала Шафран. Он видел, как они с американцем смотрели друг на друга, и как на нее подействовал его вид.
“Вы кого-то знаете?- спросил он как можно небрежнее.
Шафран не произнесла ни слова. - Она кивнула. Она прикусила нижнюю губу. И, не находя слов, она направилась к лестнице.
Их ждал еще один полицейский с Бейкер-стрит. “Где были вы двое?- спросил он. - Шоу вот-вот начнется, но старик хочет сначала подбодрить нас. Вы заставили его ждать . . .”
- А-а, - протянул Маркс. Они знали, как сильно бригадир Губбинс относится к пунктуальности. Их поспешно отвели в приемную, где их уже ждали Губбинс и еще несколько человек из СОЕ.
Губбинс ничего не сказал Шафран и Марксу. В этом не было необходимости. Один ледяной взгляд этих ледяных голубых глаз поставил их на место так же эффективно, как словесная ракета любого другого мужчины.
“Хорошо, теперь, когда мы все здесь, давайте убедимся, что мы на одной странице, - сказал Габбинс. “Каждый из вас должен внести свой вклад в программу дня. Сделайте это. Прочтите свои строки. Не поддавайтесь искушению импровизировать. Не занимайтесь проявлениями юмора.”
“Он со мной разговаривает?- Прошептал Маркс Шафран.
Она не ответила. От вида Дэнни у нее голова шла кругом. Какая-то часть ее хотела выскочить из этой грязной комнатушки, выбежать на балкон и броситься на него. Другая ее часть была благодарна, что ей не дали возможности выставить себя дурой.
Она не слушала Губбинса, но скорее почувствовала, чем услышала, что он подходит к концу своего выступления. “Да, сэр, - ответила она вместе с остальными, когда он спросил, получили ли они сообщение.
“Тогда ладно, - сказал Габбинс. “Следуйте за мной.”
Он провел их в конференц-зал с темными деревянными панелями на стенах и сводчатым белым потолком. Две бронзовые люстры, подвешенные на цепях к потолку, висели над дубовым столом, достаточно длинным, чтобы по обе стороны от него располагались дюжины стульев. Британские и канадские представители сидели по одну сторону стола. Их американские коллеги смотрели на них с другой стороны.
Шафран заняла свое место. Она была единственной женщиной в комнате, не считая стенографистки, сидевшей в стороне и делавшей заметки о происходящем. Она потратила несколько секунд на то, чтобы вытащить из сумки все необходимое и убедиться, что у нее под рукой есть отчет о Бельгии, блокнот и ручка.
Она посмотрела через стол прямо в глаза Дэнни Доэрти. Он улыбнулся ей той ленивой, уверенной, убийственно соблазнительной улыбкой, которую она так ясно помнила по Эрайсейгу. Прошло почти два года, но когда она увидела его улыбку и то, как он прищурился, это было похоже на две минуты.
Ей потребовалось все самообладание, чтобы пережить этот день. Она нашла себя благодарной за полу-услышанные инструкции Губбинса.. Все, что от нее требовалось, - это просто подвести итоги текущих операций секции Т и тех, которые планировалось провести одновременно с вторжением. Когда ей задавали вопросы, она отвечала на них так подробно, как только могла. В остальном она держала рот на замке и делала все возможное, чтобы обращать внимание на того, кто говорил, а не на лицо мужчины напротив. Трудно было не задаться вопросом, чем занимался Дэнни с тех пор, как
