Это для меня новость: не знал я, что командир Акуленко прошел такую большую школу боев. И преисполнился к нему еще большим уважением.
А он продолжал:
— Понимаю, понимаю! Конечно, на фронт рветесь? Но хоть вы и бывалый летчик, сначала вам придется под руководством инструктора как следует изучить «ЛА-7». Да и район подучите: за полтора-то года боев, верно, забыли. Как положено, сдадите зачет по знанию матчасти, выберете самолет, облетаете. Тогда и поведете на нем группу на фронт.
И он добродушно добавил:
— Ты уж на нас не обижайся: такой у нас порядок.
— Не обижаться, а благодарить вас надо, — ответил я.
Мы вместе отправились на аэродром, туда, где в ряд стояли новые «ЛА-7». С невольной завистью я смотрел, как на них проводят полеты молодые летчики. Подполковник представил меня комэску, под руководством которого я начал изучать новый самолет.
Вскоре я сдал зачет инструктору и получил разрешение на вылет. В тот же день мы вместе с комэском выбрали самолет. А несколько дней спустя я уже делал фигуры высшего пилотажа. Машина обладала превосходными летными качествами, была послушна моей воле, по тем временам развивала большую скорость.
…Шел август 1944 года. Программу переучивания я давно закончил и с нетерпением ждал группу летчиков, с которой должен был лететь в полк. Чтобы не терять зря времени, упорно тренируюсь, совершенствую технику пилотирования.
По газетам внимательно слежу за военными действиями. Войска Первого Белорусского фронта, освободившие 26 июля Демблин и Пулавы, форсировали Вислу южнее Варшавы. Там, в районе Демблина, воевал полк, в который я назначен. А про действия Второго Украинского в сводках Совинформбюро не упоминалось. Бывшие мои однополчане писали, что у них по-прежнему идут бои местного значения. Какие это бои, я хорошо знал.
Однажды друзья написали, что корпус и полк получили звание гвардейских. Не передать, как я был рад и горд, как потянуло меня к испытанным друзьям!
ДЕЛЮСЬ ОПЫТОМ
Однажды утром, собираясь в тренировочный полет, я увидел, что ко мне быстро идет мой старый приятель и однокашник — инструктор Чугуевского училища Павло Щербина. За ним шагали молодые летчики, с любопытством глядя на меня.
Мы с Павло крепко обнялись.
— Вот так встреча! Откуда ты?
— Да из нашего училища. Привез своих воспитанников — кадры для фронта.
Я расспросил его о старых своих друзьях — Усменцеве, Панченко, Коломийце, работавших по-прежнему инструкторами. Вспомнили мы погибших друзей — отважных летчиков Петро Кучеренко, Константина Тачкина.
Он попросил меня поделиться опытом с его воспитанниками.
С того дня я по вечерам подолгу разговаривал с молодыми летчиками: рассказывал о боях в районе Чугуева весной и летом прошлого года, о боях на Днепре и севернее Ясс. Выпускники Чугуевского училища с жадностью слушали рассказы о боевых делах моих однополчан.
Психологию новичков я хорошо понимал: полтора года назад именно здесь мои товарищи и я, также преодолевая робость, расспрашивали бывалых летчиков.
Находясь в запасном полку, я многое продумал, так сказать, обобщил свой опыт, и мне было приятно, что я могу передать его необстрелянным пилотам. Беседовали мы о том, какие качества нужны летчику для победы, о его поведении в бою, о самообладании, быстроте реакции, тактических приемах, групповой слетанности и многом другом.
Анализируя воздушные бои, проведенные моими однополчанами и мною, я каждый раз напоминал о том, какое огромное значение для летчика имеет физическая подготовленность.
Как я уже говорил, летчик, закаленный физически, легко переносит и резкие снижения с большой высоты на малую, и перегрузки. Иногда от перегрузок темнеет в глазах. А как только придешь в себя, сразу включаешься в боевую обстановку и снова действуешь на любой высоте, при любой скорости, в любом положении. Многое удается благодаря спортивным упражнениям: даже во фронтовой обстановке и мои товарищи, и я находили время для зарядки.
Поэтому большие перегрузки и длительное напряжение всего организма в воздушном бою я выдерживал сравнительно легко.
Повторяю: одних физических качеств для победы мало. Нужно обладать отличной техникой пилотирования, мастерством, а главное, теми моральными качествами, которые свойственны советскому воину.
Советского летчика поддерживает чувство боевого братства. Иногда после предельного напряжения в бою кажется, что ты не в состоянии драться, но взглянешь на товарищей — и держишься: только в крайнем случае летчик выходит из боя, когда друзья еще дерутся. А когда, кажется, теряешь последние силы, тебя поддерживает мысль, что ты воюешь за правое дело.
В жаркой схватке не чувствуешь ни боли, ни усталости — эти ощущения словно выключены из сознания. Зато за несколько минут воздушного боя затрачиваешь столько энергии, сколько не затратишь за несколько часов на земле. Усталость ощущаешь, когда приземляешься на аэродром.
По лицу летчика, прилетевшего после боя, видно, как много пережил он за то короткое время, которое провел в воздухе. Что-то суровое появляется в глазах. На губах — запекшаяся кровь: видно, в бою губы кусал. Но если летчик сразу получает приказ о новом боевом задании, всю усталость будто рукой снимает: спокойный, собранный, бодрый, садится он в самолет.
В первые дни боев на Курской дуге я понял, что воздушный бой — это действительно испытание морально-боевых и физических качеств бойца, это величайшее напряжение нервов.
Нервное напряжение у каждого выражалось по-своему. Во время первых боев я, например, — и это было у большинства — потерял аппетит. Все время хотелось пить, пересыхало в горле, лицо горело. Но уже через неделю организм приспособился и все вошло в норму. Лишь иногда, сразу после боя, это состояние ненадолго возвращалось.
В полку на разборах мы часто говорили о поведении летчика в бою, старались проанализировать все свои действия за день. И я привык анализировать свои успехи и неудачи, бои, проведенные друзьями. Еще на Курской дуге стали вырабатываться свои тактические приемы, быстрота действий: я старался использовать все летно-тактические качества самолета, выжимать из него все, что он может дать. Анализ боев помогал нам делать правильные выводы, которые приносили всем большую пользу. Некоторыми выводами я и делился с молодыми летчиками.
В воздушном бою нельзя увлекаться — надо действовать осмотрительно. Неопытному летчику это особенно трудно: бой захватывает, а рефлексы запаздывают. Приходится крепко держать себя в руках. Надо сочетать трезвый расчет с дерзостью, побеждать врага напористостью и умением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
