После XIX съезда в верхах сложилась патовая ситуация: никто не мог одолеть. С одной стороны, в делах управления государством Сталину с Берия партаппарат не был конкурентом. С другой, он мог бы торпедировать любые преобразования. Сталин уже попробовал помериться с ним силами и проиграл в открытом бою. Идеальная ситуация для переговоров, и, скорее всего, той зимой на сталинской даче как раз и происходили такие переговоры — если хотите, о разделе сфер влияния. Поэтому-то и присутствовал там Хрущев, хотя ему встречи такого уровня были явно не по чину.
Опять же косвенно о том, что расклад сил был именно такой, говорит тот факт, что уже 14 марта на внеочередном пленуме ЦК Маленков, как утверждается в документах, «по его собственной просьбе», был освобожден от обязанностей секретаря, «имея в виду нецелесообразность совмещения функций председателя Совета Министров и секретаря ЦК КПСС». Для Сталина такое совмещение никоим образом не было «нецелесообразно», а Маленкову оно не годилось!
Это было теперь уже формальное разделение властей. Маленков оставался членом Президиума ЦК и даже председательствовал на его заседаниях, но реальной власти в партии он больше не имел. Зато Хрущев стал руководителем секретариата — фактически первой фигурой в КПСС.
На каких условиях они договорились со Сталиным, тоже можно догадаться, партийные об этом постоянно пробалтываются. Партии — кадры и пропаганда, Сталину и Берия — управление государством. Вероятно, изначально Сталин предполагал оставить партии одну лишь пропаганду, но, проиграв на съезде, пришлось отдать и кадровую политику. Это много, это огромное влияние, это коррупция и взятки, но тут уж ничего не поделаешь, надо было давать отступного.
Косвенно об этом свидетельствует разговор, приведенный в книге воспоминаний Судоплатова. Разговор этот известен, автора мемуаров поразило тогда то, что Берия обращается к Хрущеву на «ты», а саму реплику министра он приводит для иллюстрации. Между тем, тот говорил Хрущеву:
— Послушай, ты сам просил меня найти способ ликвидировать Бандеру, а сейчас ваш ЦК препятствует назначению в МВД компетентных работников, профессионалов по борьбе с национализмом!
Кадровая политика была громадной уступкой, но ее пришлось отдать в качестве репарации. А поскольку Сталин получал контроль над МВД, то партийные выторговали себе министерство обороны, которое получил хрущевский друг Булганин. Поэтому-то и неудивителен тандем партийцев и генералов, который организовал расправу над Берия. Если бы министром обороны продолжал оставаться маршал Василевский, то пришлось бы приплетать к «заговору Берия» и его тоже…
В общем, расклад понятен, и кто скажет, что он невозможен?
Но Сталин умер значительно раньше, чем предполагал. Говорят: мол, удивительно, как это соратники так быстро поделили власть после смерти вождя — уже к 5 марта все назначения были проведены, без шума и споров. Да потому и быстро, что ничего они не делили, а попросту автоматически реализовали уже готовый сценарий. Маленков стал предсовмина, Булганин — министром обороны, Берия — заместителем Маленкова и министром внутренних дел.
Он совершил одну ошибку — повел себя слишком уверенно. Кстати, его властность и уверенность после 5 марта тоже косвенно говорят о том, что он чувствовал себя первым в стране. Сценарий-то существовал, и в нем ему отводилось место реального главы государства. Кстати, о том же самом негласном договоре говорит возмущение соратников после его смерти — да, он проводил черт знает какие решения, он нас заставлял… Заставишь их, как же! Нет, не заставлял он их, а просто проводил преобразования в стране, а когда заходил за границу раздела, ему тут же показывали его место.
Однако ситуация была форс-мажорной, и Берия вполне могло иной раз заносить на поворотах. С другой стороны — а кого бы в такой ситуации не занесло? Это все корректируется просто, не стали бы его из-за этого не то что убивать, но даже смещать, поговорили бы на Президиуме, одернули, показали, что он в их власти, и все, притих бы и успокоился, снова был бы прежний корректный Берия. Впрочем, имея представление о характере и уровне вранья, вылитого на голову этого человека, вполне можно предположить, что не был он с соратниками ни грубым, ни высокомерным, что и это было задним числом придумано, как и все остальное.
Думаю, что вряд ли кто-нибудь из соратников на его место претендовал — кроме Хрущева. Но кто доверил бы Хрущеву пост главы государства? Да вы что, смеетесь? Если бы вопрос о власти решался обычным образом, ему этого поста не видать бы, как своих ушей!
Что же случилось потом? Поведение Берия говорит о том, что он не ждал удара, все произошло абсолютно неожиданно. Что он сделал не так?
…И снова день «X».
А вот теперь давайте вспомним, какой вопрос должен был обсуждаться на том самом заседании Политбюро, где вроде бы был арестован Берия. Нет, не его поведение там должно было обсуждаться. О реальной повестке дня, опять же между делом, не придавая значения, упоминает Серго. Настолько не придавая значения, что этот момент даже не вошел в его книгу, а промелькнул лишь в сборнике интервью, выпущенном грузинским журналистом Раулем Чилачава. На этом заседании Президиума Берия должен был говорить о бывшем министре госбезопасности Игнатьеве и, по всей видимости, получить санкцию на его арест.
Кто же он, этот Игнатьев, вокруг личности которого разворачиваются такие события? По послужному списку — чистопородный партийный функционер. За одним исключением: в 1951—1953 гг. он был министром государственной безопасности СССР. Много чего там наворотил, устроил такое, что Берия, придя и увидев, что творится в органах, заявил, что он пришел, чтобы искоренить «игнатьевщину». Но не в этом суть. За Игнатьевых не убивают. Партия не один раз сдавала и более значимых для нее людей, чем какой-то секретарь ЦК.
Однако была у Игнатьева в пору его пребывания на посту министра госбезопасности и еще одна обязанность — ему подчинялась охрана Сталина. И кроме того: именно Игнатьев был человеком, полностью посвященным в обстоятельства смерти вождя.
Не буду подробно останавливаться здесь на этой теме, ей посвящена книга «Сталин: второе убийство». Скажу лишь резюме: есть основания считать, и основания серьезные, что Сталин либо был убит напрямую, либо убит косвенно. Версия этих событий следующая. Инсульт случился с ним в ночь на 1 марта, может быть, сам по себе, а может статься, и помогли, подсунули таблеточку, повышающую давление. Хрущев и Булганин узнали об этом немедленно — вероятно, охрана сообщила Игнатьеву, а Игнатьев — им. Они приехали на дачу с врачом и, выслушав диагноз, решили рискнуть, сыграть ва-банк: на как можно больший срок оставить его без помощи, чтобы смерть стала неизбежной. Скорее всего, это было внезапное решение, экспромт, спинной мозг подсказал. Смерть Сталина была бы для них таким подарком судьбы! И вот Игнатьев дает распоряжение своим людям в охране, чтобы те, сколько могут, тянули время — и они смогли протянуть его до утра 2 марта. Результат известен: Сталин умер.
Да, но зачем им это было надо? И как же договор? А вот теперь выскажем одно предположение. Есть такой способ доказывания математических теорем: предположим, что… и посмотрим, что получится.
В последний месяц жизни Сталин явно чего-то боялся. Как мы уже говорили, начиная с 17 февраля он не приезжал в Кремль. Паранойя? Не спешите… Дело в том, что 17 февраля произошло некое реальное событие: внезапно умер комендант Кремля генерал Косынкин, бывший телохранитель Сталина и беззаветно преданный ему человек. Вот после этой смерти вождь и заперся на даче.
А теперь вернемся обратно в 30-е годы. В то время в СССР сформировался военно-политический заговор, аналогичный тому, который несколько позже возник в Германии против Гитлера<Подробно об этом в книге: Колпакиди А., Прудникова Е. Двойной заговор.>. И в том, и в другом случае против вождя консолидировалась политическая оппозиция и часть армии. Ничего особенного, обычный сценарий подготовки государственного переворота. Результатом существования немецкого заговора стало покушение на фюрера летом 1944 года. У нашего заговора таких успехов не было. Его вовремя раскрыли, так что результат был обратный — процесс Тухачевского и еще некоторые другие.
Но раскрыли его не до конца. Есть свидетельства, что участники заговора в армии еще остались. Возможно, кстати, что те 25 расстрелянных по приказу Берия «право-троцкистов», о которых столь трепетно пеклись хрущевские следователи, были из их числа — такое предположение рождается как раз из того факта, что о них так трепетно пеклись. По всей вероятности, остались они и в партии, благополучно пережив репрессии, и после войны заговор возродился в несколько новом качестве: в его политической части место «параллельной партии», сформированной оппозицией, занял партаппарат КПСС… ну, а военные остались военными. И все трое: Хрущев, Булганин и Игнатьев, были его участниками.
