я прочитала вашу с ней историю десятки раз. В голове не укладывается. Моя Анита… Кир утверждал, что каждое слово – правда, я не верила.
– Ваша Анита никогда не станет той Анитой. Здешний Кир свободен от больных фантазий, от тщеславия и, главное, от бездонного горя, в котором утопил свою человечность. В вашем мире, а я смело могу называть все это, – он распахнул руки, – новым миром, Кассандра, – он снова наклонился к коляске, – проживет долгую, предопределенную выбранными генами жизнь. Возможно, она будет гнобить младшую сестру, а может, полюбит ее больше всех на свете. В этом мире вас, Карен, не убьют из-за нарушения эксперимента. Потому что в вашем мире нет Восьмого района, есть свободный выбор и воля. За это умерла моя Яра.
– Но вы же… – Я схватила его за локоть.
Он поднял брови, но руки не отдернул.
– Вы же еще родитесь? Что я говорю? Я правильно говорю? И вы, и Яра. И раз наш мир не пострадает, значит, вы родитесь в целом, счастливом будущем и встретите друг друга вновь.
– Нас свел Ковчег. – Он прикусил губу, я невольно повторила его мимику, как повторяла всякий раз, когда Яра в своей истории указывала на милую ей черту. – Не думаю, что мы бы встретились, если бы не он. К тому же Ковчега не будет, она, – он улыбнулся спящей Аните, – никогда не увидит его чертежей и не вобьет в голову идею очищения планеты.
– Но вы же здесь.
Я отказывалась признавать то, что этому мужчине никогда не вернуться к Яре. Ни Зеноном, ни Мёбиусом.
– Отличная у Яры была способность, всем бы такую. Она как джинн из сказок – слышали о таких? – исполняла желания. Но джинны исполняли желания хозяев, надеясь на свободу от оков, а она исполнила свое.
Он мягко убрал мою руку. Высокий, широкоплечий, он носил длинные волосы, собирая их в низкий хвост.
– Я должен извиниться, Карен. Простите, что потревожил вас. Давайте поступим так, вы отдадите планшет и забудете все как страшный сон: меня, Ковчег и… Яру. Если не получится самостоятельно, готов предложить процедуру редактирования памяти. Совершенно бесплатно. Вы в Perfectum самый высокопоставленный пациент.
Я смотрела на него, переваривая не только сегодняшнюю встречу и разговор. Я проигрывала в голове их историю, корректировку генома Аниты, рождение девочек, мои долгие дни беременности и посещений искусственной матки с Кассандрой, наше с Калебом решение участвовать в социальном эксперименте, мои долгие речи в поддержку стандартных людей, вечера у брата, его жены и сына, свою семью до замужества, идеальную и редко размышляющую о чем-либо, кроме новомодных корректировок внешности и «внутренностей», как говорил брат. Питер с семьей жил по соседству с нами. Оба его мальчика росли, не зная забот, благодаря этим детям, изменившим будущее.
– Если я забуду, получится, что вы никогда не существовали. Ты и Яра, Магда и Эн, Вит, Том, Хана, Кью, Ди, Демон, – я помнила почти все имена, – другой ты и это ужасное альтер эго Кира. Но вы же были, все вы.
Зенон улыбнулся. Яра писала верно, улыбка озаряла его лицо.
– Я столько раз растворялся. В воздухе, во времени. Я видел, как она исчезла. И жил иллюзорными надеждами, что моя Яра, способная пожелать и осуществить что угодно, нашла лазейку. Я надеялся, что она создала свой мир и спряталась там, а когда ей, как обычно, надоест корить себя, терзаться в одиночестве и делать вид, что ей никто не нужен, она придет ко мне. Будет ждать на закате под деревом апельсина. Что она наконец единолично съест ароматный плод целиком. Надежда – самое сладкое и самое горькое лекарство. Потому что она вся – самообман. Я усвоил этот урок. Мне достался хороший учитель.
– А я, – я повысила голос, потому что хотела переубедить его, – всегда надеялась на счастье и не обманулась. Вы сделали его возможным, дали нам второй шанс. Кому выпадало подобное? Как я могу забыть вас? Вы спасли моего ребенка, – я посмотрела на девочек, – обеих моих дочерей.
– Мое предложение действует бессрочно. – Он почтительно склонил голову, мои убеждения не подействовали. – Если надумаете, звоните в Perfectum. Кир читает мой внутренний профиль. – Зенон кинул мне визитку на Мираж. – Гадкая штука ваша виртуальная реальность, никогда не привыкну. Мой совет, избавьтесь от Миражей. Кир поймет и проведет процедуру, он ведь лучше всех умеет исправлять ошибки.
– А вы? – Я не могла его отпустить просто так.
– Меня к тому времени не будет. Точнее, я буду, но уже не совсем в доступном виде.
С этими словами он, на мгновение замерев в легком поклоне, пошел по аллее к выходу из парка. Я долго сидела на скамейке. Солнце скользнуло за горизонт, позволяя разгореться в полную силу ночной иллюминации. Вечерняя прогулка затянулась, девочки всё спали, впереди меня ждала бессонная ночь. По дороге домой я сжимала планшет в руках, поставив коляску на автопилот. Ночью читала Калебу вслух. Он молчал. Неделю ходил, шарахаясь от меня, почти не разговаривал и часто проливал кофе на свои корпоративные рубашки. А потом показал мне проект скульптуры. Он вспомнил свое старомодное увлечение!
– Похожа? – спросил он, поворачивая голографический портрет девушки.
На меня смотрела Яра Мёрфи. Обритая, худая, маленькая. Я узнала твердый подбородок, вскинутый гордо в безмолвном вызове, узнала взгляд синих глаз. Под ее ногой плавала надпись: «Свободный дух».
– С моими оригами не сравнить, конечно. – Я попыталась отшутиться, чтобы не заплакать.
Возле Яры возвышался юный Зенон. Широкоплечий, но чуть сутулый, он заслонял ее от невидимых выстрелов. Зенона мой муж обозначил другой надписью: «Верное сердце».
– Немного наивно, – прошептал Калеб чуть слышно, – но для первой работы сойдет?
– Я не видела ничего прекрасней.
– Я уволился из Департамента.
Внезапно мы с Калебом оказались в самом начале нашего пути. И в тот момент я поверила в обновление.
От процедуры я отказалась, но отнесла планшет в Perfectum. Кир понял, как понял и то, что я скопировала историю. Данные теперь хранились на моем личном аккаунте, защищенном от взломов, изменений, ликвидации. Мы отвалили Миражу круглую сумму из увольнительных Калеба, чтобы заветная информация сохранилась на века. Срок аккаунта – без времени, статус – переформатируемый с учетом новых технологий, доступ – семья Дэвис, будущие семьи Аниты и Кассандры Дэвис со всеми возможными потомками, особый доступ – Зенон, известный также под именем Мёбиус. Фамилии Зенона я не знала, поэтому в качестве опознавательного знака поставила его номер – Z-033.
Почему я указала его как приоритетного владельца аккаунта? Из Perfectum пришло сообщение,
