что стоял на тумбе рядом.
«Где я?»
«Больничное крыло?»
Она окинула взглядом помещение и потянулась за палочкой.
— Гермиона? — послышался сонный голос Поттера.
Друг подлетел к её кровати, надевая очки. За окном были сумерки.
— Ты очнулась, — облегчённо выдохнул он. — Я так переживал.
— Что случилось? — прохрипела она.
Гарри помог ей придержать стакан, чтобы она смогла попить.
— Ты… потеряла сознание. Мадам Помфри сказала, что после твоего лечения в Мунго тебе нужно оградить себя от стресса и переживаний, — сказал друг.
В голове вспышками вспомнились последние события. Спина, что растворилась за железной дверью Выручай-комнаты. Пустые полки и шкаф.
— Я никуда не уйду!
— Прекрасно. Оставайся. Уйду я.
— Сколько я здесь, Гарри? — сглотнув, наконец, спросила она.
— Почти… сутки, — гриффиндорец поправил очки на переносице.
«Нервничает?»
«Правильно. Нервничай. Потому что ты тоже виноват в этом».
— Надеюсь, теперь ты успокоился, — горько сказала она, отворачиваясь, — Он нашёл у меня клык Василиска и посчитал, что я ему не поверила. Он ушёл, — голос дрогнул.
— Малфой уехал домой, Гермиона. Макгонагалл приходила и сообщила о том, что он не намерен возвращаться в школу. Так что, Гермиона, возможно, я был прав. Он искал крестраж, а не найдя его…
«Боже, он всё ещё об этом говорит».
«Да сколько можно?»
«Ему мало того, что меня бросили?»
«Мало того, что случилось из-за его дебильных подозрений?»
—
Уходи
, — глаза защипало, и мокрые дорожки остались на щеках от слёз.
«Я не хочу больше слышать этот бред про возрождение Тёмного Лорда! Это — неправда!»
«И из-за этих глупых подозрений я потеряла его».
«Ему было так плохо от осознания, что его отца казнят. Он был так сломлен. И я могла поддержать его. Если бы не этот бред!»
«Гарри со своими догадками. Со всей этой чепухой!»
«Я ведь просила его больше не говорить об этом. Предупреждала».
— Гермиона… мне жаль, — тихо прошептал друг.
— Нет. Хватит, — выдавила она. — На этом всё, Гарри. Уходи. Точка.
— Подожди! Послушай меня! — запротестовал друг, садясь на кровать и беря её руки. — Я знаю, что где-то глубоко внутри ты понимаешь, что я прав. Что всё совпало как-то подозрительно странно. Он не нашёл крестраж и сразу же уехал. Он толком не учился в этом году, потому что и не собирался заканчивать школу. Он был так сильно одержим Выручай-комнатой. Признаю… вы с ним… это может и было правдой. Но не входило в его изначальные планы. Именно поэтому он и тянул время. Не хотел делать этого. Знал, что Тёмный лорд убьёт тебя. Посмотри на меня, Гермиона.
— Я сказала уходи. Не хочу тебя видеть, — разочарованно прошептала она, убирая руки. — Мне больше не о чем с тобой говорить, Поттер.
— Да всё ведь просто и понятно, — выдохнул Избранный. — Почему ты не понимаешь?
— Это у тебя!
У тебя всё просто!
У тебя всегда были мы. Все, кто поддерживает и любит тебя. А у него никого нет. Всё, что так просто для тебя, неимоверно
сложно
для него. Он всегда был один. Он боролся один… Он только начал доверять мне. Открываться. И посмотри, где мы сейчас, — гневно выпалила она, наконец, то, что накопилось. — Ради меня он старался… переступил свои принципы, воспитание и всё, чем он являлся раньше. Моя очередь.
Последовала глухая тишина.
— Гермиона, что ты задумала? — нахмурился Поттер, вставая.
— Я собираюсь сделать для него то же самое. Ради него подвинуть свои принципы, — жёстко сказала она, не отрывая взгляда от зелёных глаз.
«Я докажу ему, что моя любовь — это не просто так. Докажу, как сильно я его люблю».
— Я буду выступать в защиту Люциуса Малфоя, — она всё ещё смотрела на друга.
Шок, который отразился в его глазах, на мгновение заставил Гермиону передёрнуться от сказанного.
«Люциус Малфой — один из самых скользких и изворотливых людей в этом мире. Он успешно избежал наказания за участие в Первой магической войне. В этот раз министерству пришлось изрядно постараться, чтобы, наконец, прижать его. По факту он никого не убивал, но занимался подстрекательством и активным участием во многих деяниях Тёмного Лорда. Гермиона, ты серьёзно?»
В воспоминаниях пролетели любимые глаза, цвета искрящегося снега. Боль и разочарование, с которым он смотрел на неё в последний раз.
«Я ради тебя должен отказаться от всего, а ты?» — ударили ядовитые слова, заставляя закрыть глаза и распрямить плечи.
— Я буду выступать на суде Люциуса Малфоя и приложу все усилия, чтобы его освободили, — уверено сказала она.
— Поверить не могу, — отшатнулся Гарри. — Знаешь, я говорил с Кингсли об этом. Шансов нет. Только если не всплывут его какие-либо поступки в пользу Ордена. Но таких
нет
, — Поттер смотрел на подругу.
— Значит, появятся, — отрезала она.
— Я понимаю твоё желание помочь Малфою, - Гарри словно только услышал её. — Не понял, — он взъерошил непослушные волосы. — Ты же не собираешься врать? Гермиона! Скажи мне, что ты шутишь.
— Нет, — она опустила глаза. — Если тебе правда жаль, то помоги мне. Выступи вместе со мной.
«Если за Люциуса заступимся я и Гарри, то Визенгамот подумает. Мы можем сказать, что тогда в Малфой-Мэноре, он помог нам. Можем сказать, что заклинания Лестрейндж отзывал не Драко, а его отец. Что Люциус помог нам бежать».
— Ты не можешь просить меня об этом, — упавшим голосом произнёс Избранный. — После всего, что было…
— Вот именно. После стольких раз, что ты просил меня делать невообразимые вещи. Я всегда была на твоей стороне. Я прошу всего одно одолжение. Тебе трудно?
— Это не просто одолжение, Гермиона, — возразил Гарри. — Я всё понимаю. Ты любишь его. Но вы с ним… разные. Слишком.
— Ну что ж, Гарри. Не у всех получается удачно влюбиться в сестрёнку друга. Мне не повезло, как видишь, — горько усмехнулась она. — Легко говорить, когда ты с Джинни на одной стороне. У вас одни взгляды, и боретесь вы за одно. Поэтому не говори мне, что ты понимаешь меня. Это не так.
— Ты ведь знаешь, что освободить этого ублюдка неправильно? — с надеждой спросил Поттер. — Скажи мне, что ты ещё
осознаёшь
это.
