шага, как мужик быстро заговорил:
— Обожди, уважаемый, не спеши! Я сейчас по рации спрошу, может, нам действительно что понадобится из того, чего в Нововоронеже нет, или есть, но в дефиците и меняется по негуманным ценам.
Проговорил он и поспешил в вагончик, отталкивая рукой зомби, привязанного около двери. Едва он скрылся внутри, я повернулся к машинам и показал, что все окей, сложив указательный и большой палец в круг. Не прошло и двух минут, как дверь отворилась, оттесняя ринувшегося к нему зомби, вышел мой собеседник и поспешил ко мне. Замерев около шлагбаума, он произнёс:
— Сказали запустить вас, но сначала я должен предупредить, что у нас совсем другое отношение к тем, кого вы считаете монстрами. Щит с надписью на въезде сюда видели?
— Да, мы прочитали что там написано, а еще заезжали в Нововоронеж и знаем, что вы все добровольно, не желая, чтобы ваших заболевших родных убили, сами переселились сюда.
— Это хорошо, что знаете, потому что если мы ради родных променяли обжитые места в городе на полуразрушенное село, то чужаков, которые захотят навредить нашим родственникам, ничего хорошего не ждет.
— Я вас прекрасно понимаю, мы никому не причиним вреда, у нас, можно сказать, ознакомительно-гуманитарная миссия.
— Надеюсь, что всё так и будет, в противном случае вы тоже будете в длинной очереди из тех, кто ожидает, пока найдут лекарство от этой страшной болезни. Я сейчас подниму шлагбаум, вы езжайте по дороге до первых домов. Машины оставите в начале села, специальной стоянки у нас нет. Гостей мы особенно не жалуем, от них обычно больше бед, чем пользы. С оружием лучше не разгуливать, вы тут чужие, которым не рады, поэтому это может вызвать только негативную реакцию. Больных нельзя трогать, дразнить, обзывать. Просто, видя их, представьте, что вы попали в психиатрическую больницу и ведите себя исходя из этого.
Закончив рассказывать про правила поведения, он подошел к зомби у шлагбаума, достал из куртки мешок, сшитый из очень плотной ткани, и накинул его мертвецу на голову. После этой манипуляции зомби просто толкался, не имея возможности укусить человека. Не обращая на наседающего на него зомби внимания, мужик открыл замок и поднял красно-белую трубу, открывая нам проезд. Я залез в машину, медленно тронулся, проезжая этот жуткий контрольно— пропускной пункт. Второй броневик, с Артёмом за рулем, тронулся следом за мной.
Дорога была мало укатанной, что говорило о том, что машины ездили тут редко. Через пять минут мы увидели первые дома, возле них уже стояли люди, явно ожидая нас. Припарковавшись в самом начале села, как велел охранник у шлагбаума, мы вышли из машин, оставив оружие, но взяв с собой на всякий случай рюкзаки, в которых, помимо всего, у каждого лежали пистолеты и патроны к ним. Закрыв автомобили, мы подошли к встречающим нас местным жителям.
Делегация встречающих состояла из пяти человек: четырех мужчин и одной женщины. Все они были одеты в гражданскую, но теплую одежду, и были с оружием, висевшим на ремне за спинами. К моему удивлению, первой заговорила женщина:
— Мне по рации передали, что вы ездите повсюду и собираетесь ехать в Москву, в поисках лекарств?
Быстро справившись с удивлением, я подумал, что меня пытаются сразу поймать на вранье, поэтому ответил, поправляя её:
— Не в Москву, а в Подмосковье. Цель поездки — узнать, что сейчас там происходит, и наладить связи. Про лекарства пока точно не известно, всё на уровне слухов, говорят, есть там лаборатория, которая занимается этим вопросом. Точно сказать не могу о том, что она вообще существует и каких успехов достигла в этом.
Женщина нахмурила лоб, размышляя над моими словами, а я принялся её рассматривать, пытаясь составить для дальнейшего общения психологический портрет собеседницы.
Ей было явно уже за сорок, крупного телосложения, из-под шапки торчат короткие волосы. Лицо с приятными чертами, глаза умные, речь уверенная, грамотная. Глядя на таких, обычно не встаёт вопрос, кто в семье хозяин, минимум она будет на равных с мужем, а зачастую еще и будет являться доминантом. Такой в пару идеально подойдет слабохарактерная тряпка, тогда не будет возникать в семье конфликтов. Как правило, раньше, в мирной жизни, такие дамы были обеспечены, а добивались всего своим трудом и умом, работая главным бухгалтером или являясь индивидуальным предпринимателем. Тонко чуяли слабую натуру собеседника и пользовались этим, безжалостно прессуя его. Перед людьми с сильным характером тоже не пасовали, но держались с такими на равных, не пытаясь доминировать и делать из него тряпку и подкаблучника, прекрасно осознавая, что из этого получится только конфликт, который будет явно не в их пользу.
Пока я мысленно рисовал для себя характер собеседницы, она думала, внимательно разглядывая нас. Видимо, сказанное мною не было принято за абсолютную правду, но и на откровенное враньё было не похоже, поэтому она сказала:
— Говоришь складно, не уверена, что это правда. Но, в любом случае, от того, что у нас появится контакт из Воронежа, мы в минусе не будем, а вот плюс возможен.
Еще раз окинув всех задумчивым взглядом, она спросила:
— Кто у вас за главного?
Этот простой вопрос, прозвучавший из её уст, вызвал странную реакцию у моих приятелей. Они сразу отодвинулись от меня, оставив стоять одного напротив собеседницы. Та довольно хмыкнула и сказала:
— Так я и думала. Предлагаю поговорить за чашкой чая, а твои друзья пусть пока тут побудут. Им покажут, как мы живем, и присмотрят за ними, чтобы не наломали по глупости дров, не испортив начало наших дружеских отношений.
— Я только за, тем более у нас время ограничено.
— Чудно, следуй за мной. — сказала она и, развернувшись, не глядя, иду я или нет, быстро пошла в сторону села.
Я кинул быстрый взгляд на друзей, успел увидеть, как Кузьмич мне скорчил рожу, незаметно показывая руками похабные знаки, показал ему в ответ кулак и, развернувшись, поспешил догонять быстро шагавшую женщину. В полном молчании мы дошли до одного из простеньких домов. Отворив дверь, она зашла внутрь и сказала:
— Разувайся на коврике, у меня тут чистота и порядок.
Я исполнил её просьбу, подумав про себя, что явно не ошибся с её психологическим портретом, и проследовал вслед за ней на кухню. Щелкнув клавишей электрического чайника, она сказала:
— Я не спрашиваю, что сделать, чай или кофе, потому что есть только чай.
— Главное — чтобы с сахаром.
