твоего герцога они надёжные? — не выдержала, хихикнула Виррис.
— Покрепче моих будут, — со всей серьёзностью заверила сестра. — Мы обязательно будем видеться, Вир, так часто, как это возможно. Слышишь?
Виррис кивнула, поспешно прикусив губу, чтобы не разреветься.
…
Они остались и на обед, хотя строгий, с холодком в глазах, Дарриел Сайттен, охотно завершил бы визит вежливости. Но подготовка к отъезду молодожёнов шла полным ходом, времени на ещё одну встречу могло не хватить, и он терпеливо ждал, расположившись в открытой библиотеке в хозяйском крыле. Сюртук с широких плеч стащил и небрежно пристроил на соседнем кресле, аккуратный узел шейного платка ослабил, рукава сорочки закатал выше локтей и чувствовал себя уверенно и превосходно. Заверил, что уголок невероятно уютный и ему тут будет хорошо, он, пока милые дамы общаются, успеет обсудить некоторые вопросы. И преспокойно сотворил магическое «зеркало», за которым его ожидал менее терпеливый Бастиан Лигарт. Виррис по совету Элге принесла зятю кофе, приготовленный по любимому рецепту сестры, и получила в свой адрес новую улыбку, удивлённую, на несколько градусов теплее.
— Мне трудно представить вас семьёй, — призналась Вир сестре. — Вижу, как он смотрит на тебя, и в то же время вся эта прямота, то, что он совсем не стремится расположить к себе… Ты его любишь?
— Больше жизни. Дар долгое время находился вдалеке от двора, не было нужды строго следовать этикету и вести правильные беседы. И всё же благородства в нём больше, чем кажется на первый взгляд. Не берусь утверждать наверняка, но думаю, что жизнь в замке и необходимость частых встреч с его величеством и его окружением… словом, не волнуйся: мне точно не придётся за него краснеть, — закончила Элге со смехом.
Виррис вздохнула, поправила на шее ключик-кулон. Младшая действительно выглядит такой счастливой. И совершенно очевидно, что ночевать в доме Зораттов не останется, возьмёт своего герцога за руку и шагнёт следом за ним в портал.
Они говорили долго, но летний день неуклонно двигался в сторону ночи. Прощались неохотно. Дарриел улыбался, кривовато и любезно, но тёмные глаза необычного оттенка, фиолетового, кажется, оставались прохладными, а вся его поза выражала нетерпение. Получить новобрачную в безраздельное владение, поскорее остаться наедине, покинуть гостеприимные владения Зораттов. Элге повисла на сестре, без слов делилась теплом. Нутром чувствовала: Виррис не по себе, и дело не в зависти.
— Береги себя, милая. И больше не сбегай, ладно? — Вир не сдержалась, шмыгнула носом самым не аристократичным образом.
— Больше никакого бегства и пряток, — пообещала младшая. — Я буду писать тебе, часто-часто.
— Рад был познакомиться с вами, госпожа Зоратт, — напомнил о себе герцог.
И небрежным жестом развернул у подножия лестницы портал.
Если бы не эта отстранённость с оттенком неприязни, его светлость Дарриела Сайттена, пожалуй, можно отнести к разряду интересных, симпатичных мужчин. Всё же её сестре досталась выгодная партия.
А когда гости покинули дом, Виррис со всех сторон обняло одиночество.
Глава 27
Письмо от виконта Вейсдгара она нашла несколько дней спустя после отъезда Зоратта в Экту. Перекладывала в своей маленькой мастерской альбомы и каталоги, и обнаружила среди красочных страниц незапечатанный коричневый конвертик. Даже не письмо — всего несколько строк, подчёркнуто вежливых. Напрасно Виррис искала в них скрытый подтекст: Арви извинялся за скоропалительный отъезд, благодарил за оказанный тёплый приём и прощался. Что ж, это было лучше всего, это было правильно. Вот только серая тоска никак не вписывалась в цветные летние дни, она хватала за руки, трогала ледяными пальцами, побуждая бросить дела и заботы, зарыться поглубже в мягкое кресло, закрыть глаза и не двигаться долго-долго.
Эти самые дела и заботы и спасали, заставляли каждое утро выбираться из постели, приводить себя в порядок и продолжать жить. Негромкий и исполнительный Берг помогал; порой Виррис казалось, что он знает больше, чем демонстрирует, слишком уж грамотно отвлекал от невесёлых мыслей, вовлекая в решение различных вопросов, требовавших непременно хозяйского внимания. Помогал выстраивать диалог с мастерами, разбирался с мелкими конфликтами слуг и не без его участия, скорее всего, обходилось составление ежедневного меню: улыбчивая кухарка готовила преимущественно любимые блюда молодой госпожи.
На третьем этаже осталось привести в порядок сам коридор: заменить стеновые панели, светильники и ковровое покрытие, добавив пространства и света. Комнаты Арви Вир не стала трогать. Возможно, следовало хотя бы стены перекрасить, но она не смогла отдать распоряжение. Она ни разу не заходила сюда в его присутствии, а несколько дней спустя нашла в себе силы открыть дверь. В прошлый раз, проверяя за горничными качество выполненной уборки, она видела личные вещи виконта: книги, кое-какую одежду в шкафу, письменные принадлежности. В этот раз не осталось ничего. Это оказалось больно и обидно, обидно почему-то больше, хотя никто ничего не обещал и обещать не мог. Виррис продолжала дышать, заставляла сердце биться в обычном ритме. Что такое долг и обязательства перед родом, она понимала очень хорошо.
…
Бьорд вернулся три недели спустя, как и обещал. Серый от усталости, сразу прошёл к себе, предупредив, что вряд ли спустится к ужину. Попросил Берга зайти через четверть часа; Виррис достался беглый скользящий взгляд и лёгкий учтивый кивок. Она надеялась хотя бы на небольшой разговор: об Элге и её герцоге, о предстоящей свадьбе в Сайттене. О почти законченной внутренней отделке помещений и соответствующих правках в смете. Да просто о… За три недели его отсутствия их ссора съёжилась до размера высохшей виноградины и Виррис казалось, что нужные слова ею найдены. Жить оставшиеся месяцы в холодном отчуждении казалось ей неправильным, она поклянётся, что с Арви у неё ничего не было, и, вероятно…
Её ожидание закончилось задолго до наступления ночи.
Бьорд спал.
Наутро Вир нашла его на верхнем этаже. Муж застыл посреди спальни племянника, прозрачные глаза на бесстрастном лице, чуть менее бледном, чем вчера, задумчиво скользили от стены к стене. Арви предпочитал серебристые, светлые оттенки в интерьере, здесь такие и были: много светло-серого, разбавленного антрацитово-серыми драпировками окон и тёмным ковром возле кровати. Саму кровать застилало яркое малиновое покрывало, такого же оттенка обивка красовалась на разлапистом кресле.
— Сейлар сказал, с вашей рукой всё хорошо? — уточнил муж после сбивчивого приветствия.
Вышел в коридор, не дожидаясь ответа. Не безразличный, но не проявляющий того интереса, что прежде сквозил в каждом взгляде и повороте головы.
— Да, он отлично справился, и ещё моя сестра…
— Берг доложил, — кивнул Бьорд. — Что ж, это добрые новости.
В неуютном молчании супруги спустились вниз. Виррис растерялась: многое из того, что она собиралась обсудить с ним,
