— Кто там? — уточнила я, чувствуя, как холодок пробегает по спине — мой жизненный опыт подсказывал, что неожиданные ночные визитеры редко приносят хорошие вести.
— Омали, это я, — голос Мариты звучал приглушенно и очень неуверенно. Вздохнув, я быстро распахнула дверь и кивком предложила девушке войти. Облаченная в белый домашний халат, босая, бледная и простоволосая, Мари показалась на редкость беспомощной.
— Не мёрзни, залазь на кровать, — предложила я, сама следуя своему же совету. Но половину одеяла, равно как и место на кровати, я для Мариты честно оставила, потому её странный взгляд вызвал у меня недоумение.
— Что? — удивилась я, — Не хочешь?
Дважды повторять не пришлось — девушка юркнула в уютную «норку». Я прикрыла глаза, мимолётом наслаждаясь ощущением чьего-то тепла возле себя, и рассеянно уточнила:
— Ну, что ты хотела сказать?
Мари долго молчала, но мне и в голову не пришло бы её торопить. Впереди меня ждал путь, в котором я буду совершенно одинока, и бессонная ночь, полная демонов. Потому, тихо глядя в темноте на профиль девушки, я просто наслаждалась присутствием подруги, которая пекла для меня пирожки и спасла от смерти. Да, женская дружба была абсолютно эфемерным понятием, но мне было за что благодарить эту девочку, добрую, говорливую и чуточку наивную, но — настоящую. А уж благодарной, равно как и мстительной, я умела быть.
— Ты любишь Императора? — ворвался в мои мысли тихий вопрос. Глаза Мари блеснули в темноте, когда она повернулась ко мне, ожидая ответа. Я хмыкнула — действительно, о чём ещё шептаться подругам в темной комнате, если не о любви?
— Не знаю, — пожала я плечами, — Насколько умею — люблю. Но ты же помнишь, чувства — не моя стезя.
Мари покачала головой:
— Ты врешь. Именно ты умеешь чувствовать, как никто, и не спорь. Знаешь, я и подумать не могла, что ты станешь просить за Микеша перед Императором! Смотритель Тальской Библиотеки — замечательная должность, не говоря уж о том, что казна оплатила его лечение. Я… я не знаю, как бы Мик пережил потерю ноги, если бы не ваша с Элли помощь. Знаешь, отец сказал, что мне очень повезло с друзьями. Он был прав.
— Благодарю, — пожала я плечами в ответ, не желая вступать в глупые споры. Прощальный взгляд Микеша, оставленного мною на переполненной мятежниками площади, вновь промелькнул перед глазами, вызвав острый укол вины. Разумеется, я ничем не смогла бы ему помочь… но легче от этого не становилось. И, выслушивая благодарные речи обитателей этого дома, я чувствовала себя редкостной лицемеркой.
Впрочем, Мари и не думала замечать мои волнения — её мысли целиком и полностью были заняты проблемами романтичного толка. Помявшись пару минут, подруга выдала:
— Омали, я боюсь.
— Это нормально, — признала я.
Мари судорожно вздохнула:
— Я не хочу замуж… то есть, я очень хочу замуж, семью, детей. Но знаешь, я представляла себе это все как-то по-другому, — девушка тихонько вздохнула, и голос её предательски дрогнул. Однако мгновение спустя она справилась с собой и заговорила чуть громче:
— Не так обыденно, не так… цинично. Знаешь, я мечтала, что того, с кем пойду по жизни, буду… любить?
Я тихонько вздохнула и спросила:
— А на что ты была бы готова ради любимого?
— На все, — отозвалась Марита с чисто детской категоричностью. Я кивнула:
— Все — это много. Только почему ты так ничего и не сделала? Мы ведь обе знаем, что Эшир Журавль значит для тебя много больше, чем просто жених подруги.
Марита всхлипнула и, размазывая слёзы по лицу, воскликнула:
— Омали, кто он — и кто я?! У нас нет ровным счетом никакого будущего!
— Почему — никакого? — пожала я плечами, — Ты можешь быть наложницей, любовницей, а может быть даже — младшей женой. У тебя довольно обширный выбор, на самом деле.
— Я никогда на это не пойду, — всхлипнула Мари, — Все будут меня презирать, к тому же, моя мать…
— Хватит соплей, — бросила я лениво, откинувшись на подушки, — Выходи замуж.
— Но…
— Хватит, Мари. Достаточно. Не нужно жалеть себя и разводить лишнюю демагогию. За все в жизни нужно платить, порою — недёшево. Как на базаре: устроила цена — покупаешь, не устроила — идёшь дальше. И поверь, судьба, как и любой продавец, не любит непостоянных и ненадёжных покупателей. Если тебе нужен Эшир — возьми его; если тебе нужно замуж — выходи замуж. Все просто: Тимит даст тебе крепкую семью, постоянство и уют, Эшир — сиюминутное счастье, удовольствие, неизвестность и нестабильность. Ты только должна решить, какую цену готова заплатить — вот и все. И тут, поверь, советчиков быть не может: прости за мои слова, но именно тебе спать с Тимитом, а не твоей матери.
Мари долго молчала, после чего спросила:
— Омали, а если бы у тебя появился шанс все переиграть и никогда не встретиться с Императором, ты бы воспользовалась им?
— Никогда, — сказала я уверенно, — Оно того стоило.
— Даже если ты умрешь?
— Даже если я умру. По крайней мере, я буду знать, что жила, а не существовала.
Глава 23. Дыхание прошлого и путь в будущее
Легче всего обмануть самого себя.
Демосфен
Я встала ранним утром и прокралась тихим призраком по коридорам, не желая кого-либо разбудить или потревожить. Все слова прощания были сказаны, все драматические паузы выдержаны, и не было ни малейших причин травить душу. Что скрывать — по-своему я успела привязаться к этому дому, и, пожалуй, даже не отказалась бы провести в нём побольше времени. Неделя? Две? Три? Не суть важно; у меня не было такого права.
Я вернусь, и тогда погощу подольше.
Отчего-то эта мысль не успокоила; к горлу подкатил страх, и предательски задрожали руки.
У каждого человека где-то есть предел. В тот туманный предрассветный час я подошла к своей грани очень близко. Небрежно бросив на землю тяжелые сумки, я упала на мокрую от росы траву и горько разрыдалась, почувствовав себя так, словно внезапно весь мир упал мне на плечи. В мутном молоке тумана, прячущем все звуки, ежась от холода, я дрожала от страха и сомнения.
Может, все могло бы быть иначе?
— Омали?
Я вздрогнула и подняла глаза. Госпожа Жикили, одетая, причесанная и подпоясанная, стояла на крыльце с корзинкой в руках. Несмотря на плохую видимость, слёз моих она не могла не заметить. Меня буквально затошнило от осознания того, что она это видела. Я стремительно отвернулась, пряча лицо.
Я больше никогда не буду слабой.
