Тут я вспомнил про тетю Далию. Уж кому-кому, а ей-то непременно следовало сообщить добрую весть, поскольку она так хорошо относится к Родди Глоссопу и проявила глубокую озабоченность в связи с его безвыходным положением. И потом, она наверняка порадуется тому, что любимый племянник избежал опасности страшнее смерти, а именно женитьбы на Гонории. Правда, обида на мой твердый отказ быть Санта-Клаусом у нее на детском празднике, наверно, еще не зажила, но при последней нашей встрече я заметил, что тетя уже не такая воспаленная, и, значит, можно предполагать, что, загляни я к ней сегодня, она встретит меня с распростертыми объятиями. Ну, может быть, не совсем распростертыми, но более или менее. Поэтому я оставил Дживсу записку с сообщением, где я, и со всех ног помчался к тете Далии на такси.
Как я предвидел, так и получилось. Не хочу сказать, что она просияла при виде меня, но и не швырнула в меня Перри Мейсоном в сопровождении новых обидных слов, а когда я рассказал, что было, пришла в восторг и сделалась просто сама любезность. Мы сидели и весело обменивались мнениями о том, каким прекрасным рождественским подарком для старины Глоссопа будет такой оборот дел, и рассуждали, каково это, должно быть, — оказаться супругом его дочери Гонории, да и супругой Блэра Эглстоуна, если уж на то пошло, тоже, когда внезапно зазвонил телефон. Аппарат стоял на столике рядом, и тетя Далия подняла трубку.
— Алло? — пробасила она. — Кто? — или вернее: — КТО? (по телефону она разговаривает таким же мощным голосом, каким некогда гикала на отъезжем поле). — И протянула трубку мне. — Кто-то из твоих приятелей тебя спрашивает. Говорит, что его фамилия Уотербери.
Джас Уотербери, когда я ответил, показался мне взволнованным. Он испуганно спросил:
— Вы где это находитесь, милый человек? В зоопарке?
— Вас не понял, Джас Уотербери.
— Я слышал сейчас львиный рык.
— А-а, это моя тетя.
— Слава Богу, что ваша, а не моя. У меня барабанные перепонки чуть не лопнули.
— Да, у нее голос звучный.
— Что верно, то верно. Ну, так вот, миляга, сожалею, что потревожил ее в час кормежки, но вам, наверное, интересно будет, мы тут с Трикс все обговорили и решили, что скромная брачная церемония в Отделе регистрации — как раз самое оно. Большой съезд гостей и лишние затраты ни к чему. Да, и еще она говорит, что выбирает для свадебного путешествия Брайтон. Брайтон — ее любимый город.
Я толком не разобрал, о чем это он, но, читая между строк, предположил, что, по-видимому, Царица Фей выходит замуж. Я поинтересовался у него, так ли это, а он маслянисто хихикнул:
— Все шуточки шутишь, Берти? Такой шутник. Кто же должен знать, что она выходит замуж, если не ты?
— Понятия не имею. И за кого?
— Да за тебя, конечно. Разве ты не представил ее приятелю как свою невесту?
Я сразу же поспешил его поправить:
— Но это был просто розыгрыш. Вы ведь ей сказали?
— Что сказал?
— Что мне только нужно было, чтобы она притворилась моей невестой.
— Какая странная идея. Зачем бы я стал это говорить?
— За пятнадцать фунтов.
— Не знаю никаких пятнадцати фунтов. Как я это помню, вы явились ко мне и сказали, что видели Трикси в Уигане в общедоступном спектакле «Золушка», когда она исполняла там роль Царицы Фей, и влюбились с первого взгляда, как и многие другие молодые парни, кто ее видел. Каким-то образом вы разузнали, что она моя племянница, и попросили привезти ее к вам домой. Мы прибыли по вашему адресу, и я с порога увидел свет любви в вашем взгляде, и в ее взгляде тоже. Не прошло и пяти минут, как вы усадили ее к себе на колени и сидели эдак уютненько, миловались, как два голубчика. Настоящая любовь с первого взгляда, и признаюсь, я был искренне тронут. Люблю смотреть, как сходятся пары весенней порой. Правда, сейчас не весенняя пора, но принцип тот же.
В этом месте тетя Далия, которая сидела и безмолвно негодовала, все-таки встряла в разговор, обругала меня и спросила, в чем дело. Я властно от нее отмахнулся. Мне необходимо было сосредоточить все внимание, чтобы разобраться с возникшим недоразумением.
— Вы сами не знаете, что говорите, Джас Уотербери.
— Кто, я?
— Да, вы. Вы все перепутали.
— Вы так думаете?
— Да, думаю. И попрошу вас передать мисс Уотербери, что свадебные колокола не зазвонят.
— Вот и я то же говорю. Трикси предпочитает Отдел регистрации.
— И Отдел регистрации не зазвонит.
Он сказал, что я его удивляю.
— Вы что, не хотите жениться на Трикси?
— Не подойду к ней даже на расстояние вытянутого столба.
«Вот это да!» — прозвучало на том конце провода.
— Поразительное совпадение, — пояснил он. — Именно этим же выражением воспользовался мистер Проссер, когда отказывался жениться на другой моей племяннице, хотя раньше сам же объявил помолвку в присутствии свидетелей, точно так же, как и вы. Доказывает, как тесен мир. Я спросил, известно ли ему о судебных исках за нарушение брачных обещаний, и тогда он заметно задрожал и раз или два сглотнул. А потом заглянул мне в глаза и спросил: «Сколько?» Поначалу я его не понял, но потом меня вдруг осенило. «Так вы желаете расторгнуть помолвку? — говорю я. — И как джентльмен считаете себя обязанным позаботиться, чтобы бедная девушка получила какое-то сердечное утешение? — говорю я. — Что ж, сумма должна быть основательной, поскольку приходится учесть девушкино горе и отчаяние», — говорю я. Мы с ним обговорили это дело и в конце концов согласились на двух тысячах фунтов. Ту же сумму я порекомендовал бы и в вашем случае. Думаю, мне удастся склонить Трикси принять ее. Конечно, жизнь для нее все равно останется горькой пустыней после того, как она лишится вас, но две тысячи фунтов — это все же кое-что.
— БЕРТИ! — произнесла тетя Далия.
— О, — говорит Джас Уотербери. — Я снова слышу рык этого льва. Ладно, даю вам время все обдумать. Буду у вас завтра с утра, чтобы услышать ваше решение, и если вы предпочтете не выписывать чек, я попрошу приятеля, может, он сумеет вас уговорить. Он мастер спорта по борьбе без правил и зовут его Боров Джап. Когда-то я был у него менеджером. Теперь он больше не выступает, так как сломал одному типу в поединке позвоночник и с тех пор почему-то испытывает к этому виду спорта отвращение. Но до сих пор сохраняет прекрасную форму. Видели бы вы, как он пальцами щелкает бразильские орехи. Меня он очень уважает, и нет ничего, чего бы он для меня не сделал. Например, если кто-нибудь подставит меня в бизнесе, Боров сразу же ринется и оторвет ему руки-ноги, словно невинный ребенок, который гадает по ромашке: «Любит — не любит». Доброй ночи, приятных сновидений, — заключил Джас Уотербери и повесил трубку.
После такого крайне неприятного разговора я бы, конечно, будь моя воля, забился куда-нибудь в угол и сидел, зажав голову в ладонях и обдумывая создавшееся положение. Но тетя Далия слишком уж громогласно выражала желание услышать, что все это значит, пришлось начать с нее. Я упавшим голосом изложил факты, и она проявила столько сочувствия и понимания, что я был удивлен и растроган. С женским полом часто так бывает. Если вы в чем-то расходитесь с ними во взглядах, например, по поводу того, чтобы наклеить белую бороду и подвязать на живот подушку, они подвергают вас самому жестокому обращению, но стоит им увидеть, что человек действительно в беде, и сердце их оттаивает, злость забыта, и они, не жалея усилий, спешат оказать всякую мыслимую поддержку. Точно так получилось и с престарелой родственницей. Высказавшись по поводу того, что я осел из ослов и меня нельзя выпускать из дому без няньки, она продолжала уже в более ласковом ключе:
— Как бы то ни было, ты сын моего брата, маленьким я нередко тетешкала тебя на колене, хотя другого такого недоразвитого младенца я в жизни не видела, но ведь нельзя тебя винить за то, что ты был похож на помесь вареного яйца с куклой чревовещателя, и я не допущу, чтобы ты бесследно сгинул в калоше, в которую угодил. Я должна сплотиться вокруг тебя и протянуть руку помощи.
— Спасибо, единокровная старушенция. Ужасно благородно с вашей стороны это ваше стремление помочь. Но что вы можете сделать?
— Сама по себе, возможно, ничего, но я могу посовещаться с Дживсом, и совместно мы наверняка что-нибудь придумаем. Звони ему и зови скорее сюда.
— Его еще нет дома. Он играет в бридж у себя в клубе.
— Все-таки позвони. А вдруг.
Я позвонил и, к своему изумлению, услышал размеренный голос:
— Резиденция мистера Вустера.
— Господи, Дживс, я и не предполагал застать вас дома так рано.
— Я уехал раньше срока, сэр. Сегодняшняя игра не доставила мне обычного удовольствия.
— Плохая карта шла?
— Нет, сэр, карты мне доставались вполне удовлетворительные, но партнер дважды сорвал мою игру, и у меня пропало желание продолжать.
